Академия Нави. Яга на подмену.

Глава 11: Друзья по несчастью

Стыд от провала с пеньком горел на щеках Веры ещё несколько дней. Она отчаянно тренировалась после занятий, крича на неодушевлённые предметы в своей комнате, пока соседка-полтергейст из санузла не начинала стучать по трубам, требуя тишины. Результаты были мизерными. Казалось, сама природа Нави сопротивлялась её попыткам звучать угрожающе. Её крики оставались слишком человеческими, слишком «явинскими».

Спасение, как это часто бывало, пришло от Маруси. В пятницу, после особенно изматывающей лекции Топейника о «печали как проводнике между мирами» (Водяной плакал почти всю пару, что, впрочем, было частью учебного процесса), она вцепилась в Веру мертвой хваткой.

— Всё, хватит киснуть! Ты не видела солнечного света три дня, если не считать тусклое свечение мшистых ламп. Мы идём в «Самоварную»! — объявила она.

— В какую? — устало спросила Вера, собирая в сумку свои каракули.

— «Самотечную Самоварную»! Единственное приличное, почти не магическое заведение в Академии. Там собираются все, кто устал от высоких материй и хочет просто посидеть. И там есть настоящий, живой, огромный самовар, который сам наливает чай. Ну, почти сам. За символическую плату.

Мысль о чём-то «почти не магическом» и «настоящем» звучала как музыка. Вера позволила себя увести.

«Самотечная Самоварная» оказалась не отдельным зданием, а огромной, уютной пещерой в одном из холмов на окраине кампуса. Внутри было тепло, пахло дымом, хвоей, мёдом и свежей выпечкой. Свет исходил от камина, в котором горели не дрова, а какие-то светящиеся поленья, и от множества свечей в железных подсвечниках. Главным же украшением зала был он — Самовар. Медный, блестящий, высотой почти до потолка, украшенный чеканкой с сюжетами из народных сказок Нави. От его краников тонкими струйками стекал пар, а вокруг на длинных дубовых столах стояли глиняные кружки, которые, подрагивая, сами подползали под нужный краник, когда гость клал на стол монетку-чешуйку.

Зал был полон. Вера увидела знакомых оборотней в более расслабленном виде — некоторые даже позволяли себе показывать уши или когти. Домовые в уголке что-то горячо спорили, чертя схемы прямо на деревянной столешнице. Русалки сидели в специальных нишах с небольшими бассейнами, их аквариумы стояли рядом на подставках. Были и совсем странные существа: девушка, чьи волосы были похожи на струящийся дым, парень, от которого пахло свежевскопанной землей и прелыми листьями.

Маруся, как опытный проводник, провела Веру к дальнему столику у стены, где уже сидел… гигант. Молодой человек такого роста и ширины в плечах, что он казался вытесанным из цельного гранита. У него были густые тёмные волосы, доброе, слегка простоватое лицо и огромные, лопатообразные руки, которые с нежностью держали крошечную фарфоровую чашечку. На нём была просторная рубаха из грубого холста, а из-под стола виднелись мощные сапоги, явно сделанные на заказ.

— Вера, знакомься, Володя! — весело сказала Маруся, плюхаясь на скамью. — Он с факультета Лесного Шепота. По-паспортному — Волкодав. Но только не вздумай так называть при всех, обидится.

Гигант застенчиво улыбнулся и кивнул.
— Привет. Просто Володя. Садитесь. Я уже чай заказал. Самовар сегодня в настроении, обещал что-то с мятой и мёдом.

Вера робко села. Ряд с Володей она чувствовала себя мышкой.
— Привет. Я Вера. С… факультета Хранителей.
— Знаю, — кивнул Володя. Его голос был глухим, бархатистым, как рык большого доброго зверя. — Про тебя уже легенды ходят. Что явинка Лешего облаяла, да ещё и Месяца на слове поймала. Уважаю.

— Это не совсем… — начала Вера, но Маруся перебила.

— Вера у нас боевая! А Володя у нас — наш медведь. Точнее, волк. Ну, пытается быть волком.

Володя смущённо вздохнул, отпивая из своей кукольной чашечки. Зрелище было сюрреалистичным.
— С превращением… не ладится, — признался он печально. — Теорию знаю на отлично. Энергетические потоки чувствую. А как дело доходит до практики… В прошлый раз на контрольной вместо волчьей лапы получился… ласт. Как у тюленя. Преподаватель, старый Серый Хромой, минут пять хохотал, потом сказал, что я, наверное, в прошлой жизни был морским духом.

Он говорил об этом с такой искренней обидой, что Вера невольно улыбнулась. Её собственные неудачи вдруг показались не такими уж уникальными.

— А у меня вместо леденящего окрика получается истеричный визг, — призналась она. — Ежка грозится меня в манекен превратить.

— О, Ежка! — Володя с пониманием покачал головой. — Она и к нам на факультет иногда заглядывает — читает курс по «Устрашению нарушителей границ лесными методами». Мы все её как огня боимся. Ходят слухи, она одним взглядом может обратить в сухой хворост.

— Не слухи, — мрачно подтвердила Маруся. — Мой куратор по домоводству, старый Домовой-смотритель, видел, как она это проделала с буйным лешим, который пытался избу на спор разломать. Три щепки и кучка пепла. Правда, потом она его из пепла собрала и заставила сто лет служить дровосеком у той же избы. Справедливо.

В это время их кружки, мелко подрагивая, подползли под один из краников Самовара. Из него с тихим шипением полился ароматный, золотистый чай. Вера взяла свою — чашка была тёплой, почти живой.

— А что это за чешуйки такие? — спросила она, рассматривая монетку, которую Маруся бросила на стол.

— Чешуя речного царя, — пояснила Маруся. — Не самого, конечно, а дальнего родственника. У нас тут бартер. За чай — чешуйка, за пирог — серебряный наконечник от стрелы ночной ведьмы, за серьёзный разговор с барменом-гномом — забытое воспоминание. Но чай у нас по студенческому, можно отработать. Я, например, иногда прихожу вечером Самовару бока начищать. Он любит, когда до блеска.

Они пили чай, и разговор потек сам собой. Володя рассказал, как его, деревенского парня из глухого угла Яви, нашёл портал в старом колодце.
— Я думал, водяной. Полез вёдра вытаскивать, а провалился куда-то, где деревья говорят, а волки — философы. Сначала испугался. Потом понял — тут хоть волки, да свои. А в деревне одни пьяницы да тоска.