Академия Нави. Яга на подмену.

Глава 14: Ночной ангел-хранитель

Мысль о «приемлемом отклонении» не давала покоя. Она видела себя навеки прикованной к архивам, к чистке нужников, к вечному унизительному надзору. Стать серой, незаметной, но безопасной функцией. Как Скиталец. Без тени. Без ошибок. Без себя.

Этот образ пугал её больше, чем угроза стать мхом.

После отбоя, когда даже вечно копошащиеся домовые угомонились, а в коридорах царила звенящая тишина, Вера лежала, уставившись в потолок. В голове бесконечным потоком прокручивались правила, протоколы, язвительные комментарии Марены, ледяной взгляд Скитальца. И свой собственный, жалкий визг перед пеньком.

Она не могла так. Она должна была попробовать ещё раз. Одна. Без зрителей. Без осуждения. Просто проверить, способна ли она хоть на что-то. Или её действительно стоит списать в утиль.

Осторожно, как преступница, она надела куртку, взяла фонарь-светляк (подарок Маруси — сушёный гриб, светящийся тусклым зелёным светом) и выскользнула из комнаты. Ночная Академия была иной. Призрачной. Свет двух лун лился сквозь окна-бойницы, отбрасывая на каменные полы длинные, синеватые тени. Дневной гул жизни сменился тихими, непонятными звуками: где-то скрипело дерево, будто здание поворачивалось во сне, из-за двери факультета Сновидений доносился едва уловимый смех, похожий на звон разбитого стекла.

Сердце колотилось где-то в горле, но это был страх иного рода — не панический, а собранный, острый. Она кралась по знакомым коридорам к «Сторожевой Заставе». Дверь в подвал с симулятором была закрыта, но не заперта магически — обычным железным засовом. Легкий нажим, скрип — и она внутри.

Внизу было темно и холодно. Её фонарик-светляк выхватывал из мрака контуры симуляционных камер, похожие на гигантские мыльные пузыри, застывшие во времени. Центральная избушка на миниатюрных ножках казалась спящей.

Вера подошла к панели управления — грубому щиту с рычагами из кости и кристаллическими кнопками. Она видела, как Ежка пользовалась ею. Нужно было выбрать сценарий. Она нашла ручку с гравировкой «Тень-Тоска (Альфа)». Вдохнула поглубже и повернула её.

Одна из камер ожила. Туман внутри заклубился, сформировав знакомую туманную поляну. Дверца камеры была невидимой преградой, но Вера знала, что может войти. Она сделала шаг.

Холод. Запах озона. Все та же леденящая душу тоска. И в центре — она. Та самая тень, колеблющаяся, полная бездонной печали.

Вера остановилась ровно в пяти шагах, как велел протокол для «Альфы». Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль придала твёрдости.
— Я — хранитель, — сказала она, и голос, к её удивлению, не дрогнул. Он звучал ровно, холодно. — Назови причину тоски.

Тень повернулась к ней. Тёмные впадины-глаза казались ещё глубже.
…тепло… его тепло… я забыла…
— Ты забыла. Значит, якорь разрушен. Тебе нечего здесь искать, — говорила Вера, повторяя заученные фразы. — Граница закрыта для тебя.
…но так холодно… помоги…
— Я помогу тебе забыть о холоде, — продолжила Вера, чувствуя, как внутри всё сжимается от жалости, но она гнала её прочь, заковывала в лёд правил. — Я направлю тебя к Реке Забвения. Там ты обретёшь покой.

Она начала ритуал разрыва. Простые, чёткие жесты, которые отрабатывала в своей комнате. Руки движутся по траектории, голос произносит слова на древнем наречии, не вкладывая в них чувств, лишь волю. Это было похоже на сборку механизма. Холодная, точная работа.

Тень заволновалась, заколебалась сильнее. От неё исходили волны отчаяния, которые бились о ледяной щит Веры, но не могли его пробить. Она была крепостью. Бездушной, но крепкой.

И тут она допустила ошибку. Не эмоциональную. Техническую. В сложной последовательности жестов она перепутала направление третьего и четвёртого пасса. Это была мелочь. Но в магии мелочей не бывает.

Ритуал дрогнул. Энергетический узор, который она плела, исказился. Вместо чёткого канала, ведущего тень к Реке Забвения, получился рваный, нестабильный вихрь. Тень вскрикнула (беззвучный вопль, отозвавшийся болью в висках) и рванулась не вперёд, к выходу из симуляции, а в сторону, к энергетической стенке камеры. Если она ударится о неё в таком состоянии, симуляция может дать сбой, выпустив неконтролируемый выброс печали в реальный мир. Маленький, но инцидент. Ещё один протокол нарушен. Ещё одно пятно в отчёте для Скитальца.

Вера замерла, охваченная ужасом. Она всё испортила. Опять. Её холодная броня треснула, и сквозь щель хлынула паника. Она не знала, как исправить. Как остановить это.

И в этот момент произошло нечто странное.

Свет в камере изменился. Мерцающий туман словно стабилизировался, стал более плотным и… направленным. Искажённый вихрь её ритуала, который уже начал разрываться, вдруг подхватила невидимая сила. Она не исправила его — она мягко, но неумолимо развернула, перенаправила. Взмах невидимой дирижёрской палочки — и энергетические потоки послушно легли в нужное русло. Тень, уже было набросившаяся на стенку, остановилась, убаюканная новым, правильным течением. Она медленно повернулась, и её очертания стали ещё более расплывчатыми, безвольными. Потом она просто растворилась, унесённая смоделированным потоком к виртуальной Реке Забвения.

Симуляция завершилась. Успешно. Провальная, казалось бы, попытка была доведена до правильного финала чьей-то посторонней рукой.

Вера стояла в опустевшей камере, дрожа от адреналина и непонимания. Что это было? Сбой системы? Защитный механизм симулятора? Но Ежка говорила, что симулятор лишь создаёт условия, а результат зависит полностью от студента.

Она вышла из камеры. Туман рассеялся. В слабом свете её фонарика зал казался пустым и безмолвным. Она подошла к панели управления, чтобы отключить сценарий. И тогда она заметила.

На земле, у самого порога центральной избушки-макета, лежало перо.

Оно было не похоже на её гусиные перья или на перья из архива. Оно было длинным, изящным, окрашенным в серебристо-серый цвет, с легким, почти металлическим отливом. Оно не светилось, но казалось, что оно впитывает в себя слабый свет и тихо излучает его обратно, только иначе. От него веяло холодком, но не враждебным — скорее, свежим, как ночной воздух высоко в горах.