Академия небес

Глава 3.

Первый раз я столкнулась со смертью, когда мне было восемь. Тогда на похоронах нашего соседа мистера Оуэна небо было затянуто тучами. И я думала, что когда кого-то хоронят, обязательно должен идти дождь. Но сейчас на похоронах моих родителей, с безжалостной ясностью светило летнее солнце. И это показалось мне жутко не справедливым. Казалось, даже природа насмехается надо мной.

Я стояла на краю двух свежевырытых могил. На мне было черное платье, купленное бабушкой накануне. Ткань казалась грубой и чужой, она колола кожу, и мне хотелось поскорее от него избавиться. Как и от боли, которая раздирала меня изнутри.

Гроб с телом отца был закрытым, последствия аварии были слишком ужасными. Смотреть на мамин гроб было еще больнее, потому что он пока оставался открытым. Её бледное лицо было умиротворенным, и казалось она просто спит. Я ждала, что она вот-вот откроет глаза и улыбнется своей теплой улыбкой. Но чуда не происходило.

Рядом со мной, до боли сжимая мою правую руку, стояла Кейти. Её личико исказилось от горя, а по щекам беззвучно катились слезы. Люсинда, облеченная в траур, держалась с потрясающим достоинством. Но её выдавали глаза. Обычно такие живые и веселые сейчас были темными и бездонными. На похоронах было немного людей. Наши соседи, несколько друзей родителей и близких коллег с работы. Их лица выражали искреннее сочувствие, а слова были полны жалости.

«Бедные девочки. Какая трагическая случайность.»

Случайность. Это слово жгло изнутри. Для всех это была просто случайность. Официальная версия – отец не справился с управлением. Только я знала правду. Я говорила о черной машине и бабушке, и полицейским, когда те приходили ко мне в больницу расспрашивать о случившемся. Но никто мне не поверил, никаких черных машин найдено не было. А может никто и не искал. Но я то знала, что машина была, и говорила правду. Я умолчала лишь о том, что телепортировалась из машины в момент аварии и о том, что каким-то образом спасла Кейти. Иначе хоронила бы сейчас вместе с родителями.

Священник говорил какие-то слова о вечном покое и воле божьей, пока гробы медленно опускались в сырую землю. С каждым сантиметром, на который они погружались, в моей груди что-то безвозвратно рвалось. Звук первой горсти земли, ударившей о крышку гроба отозвался во мне оглушительным эхом. Это был самый ужасный звук на свете. Звук окончательного прощания.

Кейти громко всхлипнула и прижалась ко мне. Я автоматически обняла её, чувствуя, как маленькое тело содрогается от рыданий. Я старалась быть сильной ради неё. Слезы лишь беззвучно стекали по моему лицу, хотя боль внутри подступала к горлу и мешала дышать.

Вдруг мой взгляд упал на опушку леса, расположенную напротив кладбища. Там стояла одинокая фигура. В её очертаниях я узнала Роуэна. Он не подходил ближе, не выражал соболезнований, лишь наблюдал за процессией издалека.

Церемония подходила к концу. Люди начали расходиться, бросая на нас последние жалостливые взгляды. Бабушка мягко коснулась до моего плеча и сказала:

- Пойдемте, девочки. Все закончилось.

Я кивнула, и бросив последний взгляд на свежие холмики земли, повела сестру к машине. Когда я оглянулась к лесу, Роуэна уже не было. Он исчез так же бесшумно, как и появился. Но напомнил мне о том, что вскоре и мне придется покинуть Кейти. А еще предстояло разобраться с нефилимами, Академией и со всем этим безумным миром, который ворвался в мою жизнь и сделал меня сиротой.

Осень приближалась неумолимо быстро, и я до последнего оттягивала момент объяснений с сестрой. Мы с Люсиндой решили не говорить Кейти о том, что мы с ней не являемся биологическими сестрами. Не хотели лишний раз травмировать ребенка и решили подождать до лучших времен. Но сказать о своем отъезде я обязана.

Приоткрыв дверь в гостиную, я увидела сестру. Она сидела на диване и играла во что-то на телефоне. Каждый шаг мне давался с невероятным усилием. В руках я держала две кружки с горячим шоколадом, который мы обе с детства обожали. Мы приносили друг другу горячий шоколад, когда хотели помириться или рассказать какие-то неприятные новости. Это был наш своеобразный ритуал.

- Кейти, мне нужно с тобой поговорить, - я присела рядом с сестрой.

- О чем? – спросила сестра, убирая телефон, но увидев в моих руках кружки, она напряглась. Но все же забрала одну из них себе, поставив на кофейный столик. Свою кружку я убрала туда же, пытаясь собраться с мыслями и придумать как лучше преподнести сестре не самые приятные новости.

- Через несколько дней мне нужно будет уехать, - начала я.

- Надолго?

- Да, я уезжаю учится в другой город, - ответила я, приобнимая сестру.

- Я не хочу, чтобы ты уезжала, - запротестовала Кейти.

- Я всегда мечтала туда попасть и мне наконец-то выпал такой шанс, - я сглотнула, чувствуя, как ложь жжет меня изнутри. Я не умела лгать, но сейчас должна была обмануть свою сестру. - Я не могу его упустить.

- Ты не можешь меня бросить, - закричала Кейти, вырываясь из моих объятий. – Не сейчас. Не когда умерли наши родители.

Мое сердце разрывалось. Я была согласна с сестрой и тоже не хотела никуда уезжать. И уж тем более оставлять её одну. Но тот факт, что я нечаянно могла ей как-то навредить, рубил на корню все мои желания.

- Я не бросаю тебя, милая, - старалась я говорить максимально осторожно. - Мы будем созваниваться, я буду приезжать к тебе на каникулы.

- Нет! – воскликнула сестра, вскакивая с дивана. – Лучше не приезжай.

- Кейти, - протянула я к ней свои руки, пытаясь успокоить.

- Я тебя ненавижу! – девочка отпрянула от меня будто от огня. – Если ты уедешь, я никогда тебя не прощу! Никогда!

Кейти резко развернулась и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. А я так и стояла посреди гостиной и пялилась на закрытую дверь. В ушах звенело: «Я тебя ненавижу». Совсем не так я представляла наш разговор. Опустившись на колени, я подняла игрушку, которую обронила Кейти. Мартышка улыбалась мне глупой ничего не знающей улыбкой. И только сейчас, смотря на эту убогую игрушку, я расплакалась. Тихие, бессильные слезы еще долго текли по моим щекам.