Академия (не)счастья

7 глава. Правда или действие, господин ректор?

В ушах стоял звон, заглушая все остальные звуки. И, казалось, зверь безмолвно мечется в клетке, а Ардли одними губами произносит заклинания. Как бы не было грустно, но в чем-то Деон Винтер был прав: смерть ходит за мной словно тень. Сегодня она снова протянула ко мне свою хладную длань, требуя вернуть долг.

— Ты цела? — настойчивый вопрос ректора вывел меня из оцепенения. Непроизвольно потянулась к зудящей ноге: зверь все-таки зацепил меня.

— Лотти? — тревога о судьбе нерадивой ведьмы отвлекала от ноющей боли.

— Мисс Эвери живее всех живых, — Ардли аккуратно, стараясь лишний раз не травмировать ногу, осмотрел рану. — Не смертельно, но зашивать придется, — сухо констатировал.

— Ерунда, — я попыталась встать, но убийственный взгляд ректора пригвоздил меня к полу.

— Никаких больше геройств, мисс Хейл. Пока вы учитесь в моей академии, я несу за вас ответственность. Так что, будьте любезны, выполнять мои приказы: сидите неподвижно и ждите, когда вас доставят в лазарет.

Меньше всего мне хотелось сейчас оказаться на больничной койке, но тон и выражение лица Ардли не оставили возможности спорить. Его долг сохранять порядок и покой в академии. А я, по его мнению, главный их нарушитель.

Я недовольно поджала губы и молча наблюдала, как Ардли создавал иллюзии и запечатывал оба входа в зал: скрывал от посторонних глаз события сегодняшней ночи. Не хотел еще больших сплетен и паники среди студентов. Когда с этим было покончено, не страшась он подошел к клетке и начертил магический знак в воздухе и до этого метавшийся в клетке зверь улегся на пол, прижимая морду к полу, и засопел мирным сном.

— Теперь ваша очередь, мисс Хейл, — Ардли обернулся, направляясь ко мне. На короткий миг подумалось, что я разделю участь зверя и засну крепким сном, а проснувшись утром в своей постели и не вспомню о случившемся. Но я глубоко заблуждалась: Ардли склонился надо мной и ловким движением взял на руки.

— Что вы делаете? — возмутилась. — Я в состоянии дойти сама до лазарета.

— Неужели? — он сместил руку к ране на моей ноге и бессердечно надавил, заставив меня вскрикнуть от боли. — Затолкайте свою гордость куда подальше и благодарно примите помощь, мисс Хейл.

Я открыла рот, чтобы обозвать его проклятым садистом, но благоразумно прикусила язык. Одно его «неловкое» движение и я шлепнусь на пол. С него станется.

— Благодарю, господин ректор, — процедила сквозь зубы. Он явно был недоволен моей искренностью, но никак не стал ее комментировать.

***

Ардли усадил меня на кушетку, а сам направился к шкафу с медицинскими инструментами. Взял с полок все необходимые инструменты и средства и уложил в лоток рядом со мной. Затем подвинул ближе табурет и сел напротив, закатывая рукава. Это натолкнуло меня на тревожную мысль:

— А где медсестра? Или врач? — уточнила.

— Перед вами, — абсолютно серьезно ответил Ардли.

Ректор лично собрался зашивать и обрабатывать мне рану?

— И у вас есть образование? — продолжала расспрашивать.

Ардли поднял на меня глаза:

— Скажем так, большой опыт в этой области.

— Вы меня не убедили, — я отстранилась, отводя ногу от врача-самоучки.

— Не дергайтесь, — мягко, но с нажимом настаивал, — и доверьтесь мне.

Я вообще не хотела здесь быть, и тем более не ждала заботы и помощи. А в итоге обязана быть благодарной и слепо довериться. Он просил слишком много.

Но был ли у меня выбор?

Чуть расслабилась, но продолжала внимательно следить за каждым его действием. Но скоро поняла, что руки умело держали инструменты, а пальцы ловко справлялись со швами.

— И где вы научились портняжному искусству? — с иронией поинтересовалась.

Ардли бросил на меня короткий снисходительный взгляд, не отрываясь от работа. Он не спешил отвечать, и я уже решила, что он проигнорировал вопрос.

— На полях Третьей имперской, — буднично ответил.

— Эта та война, которая была девяноста два года назад? — лихорадочно вспоминала даты и события столь масштабного события. Миллионные потери, крах империй, голод и эпидемии. Не верилось, что господин ректор участник всего этого.

— Девяносто три, — поправил Ардли.

Когда первая задачка по математике была решена, я перешла к следующей:

— И сколько же вам было лет во времена Третьей имперской?

Он ухмыльнулся, а я скривилась от неприятного тянущего ощущения, когда игла в очередной раз вонзилась в кожу. И снова долгая пауза, наталкивающая на мысль, что ответа не последует.

— Двадцать один. Дать вам время посчитать мой возраст, мисс Хейл?

Лукавый насмешливый взгляд из-под ресниц заставил меня гадать, каким был юный мистер Ардли. Таким же хладнокровным и суровым? Или пылким и самоотверженным?

— И что же сподвигло вас пойти на фронт? — почти мальчишку погрузиться в пучину насилия и смерти.

В тиши палаты щелкнули ножницы, обрезая медицинскую нить. Я взглянула на рану: идеально ровные хирургические стяжки, совсем не похожие на штопку на скорую руку под градом пуль в пылу сражений. Затем Ардли наложил повязку, методично разглаживая края. Теплые пальцы касались кожи, неведомым способом даря облегчение.