Академия невест-попаданок. Дракон с того света

Глава 1. На новом месте

1.1

Выбор был или\или. Или я сижу спокойно — зубы стучат так, что вокруг меня естественным образом образовывается свободное для любых маневров пространство; или я колочусь как припадочная, а со мной и вся кабинка фуникулера, зато тихо. Ну как тихо… Туристы нервно дышат, трос фуникулера трется-поскрипывает, в пропасти под и над нами снежная буря устроила разгуляй и бьется лбом в окна, как дурной мотыль в случайный уличный фонарь. Со стуком зубов было интереснее, но никто моего мнения не разделял, а я им не делилась, опасаясь ненароком нашинковать собственный язык.

Нала прошипела мне мозг, но что уж, ясамадуравиновата. Нужно было слушать, когда человек тутбывавший тебе впервыепоехавшей советует не выпендриваться и взять теплую куртку при исходных двадцати в плюсе и ясном небе.

— Кьяра, — зловеще завыла сестра, удивительно попав в тон с буря мглою.

— Яра, я — Яра. И не смей представлять меня этим дурацким мультяшным прозвищем своим друзьям, или я тебе больше не сестра, — вперемешку с не менее зловещим клацаньем выдала я.

Нала мне не очень-то сестра. Сводная. Моя мама удачно вышла замуж за иностранца, познакомившись с ним по переписке в сети. Дичь? Еще какая.

От нового маминого мужа, решительно меня удочерившего, мне досталась фамилия Соул и Нала. И ее многочисленные друзья, один из которых устраивал вечеринку в фамильном (у Налы полно странных друзей) замке в горах. Именно туда мы добирались вагончиком, когда случилась вся эта стихия.

— Ты же любишь разную готическую жуть, — уговаривала Нала, потащив меня выбирать костюмы. — Не понравится тусить, пойдешь по замку гулять, там полно стремных коридоров и пыльного барахла в винтажном стиле. Я специально попрошу, чтоб тебя пустили наверх. Как тебе? — Сестрица выдернула вешалку с чем-то корсетно-черным в заклепках, цепях и ассиметрично свисающих воланах.

Я сравнила ее карамельную внешность и предложенное и предложила положить, где взяла.

— Слишком мрачно.

— Это для тебя, — заявила Нала.

— Я не настолько люблю готическую жуть.

Когда дискуссия скатилась до «в этом я точно не пойду — а в чем пойдешь? — в своем», я поняла, что меня развели как трехлетку, таким образом выбив обещание пойти, а обещаний, данных в здравом и твердой, я не нарушала.

Когда мы явились на праздник, я все еще так клацала зубами, что меня пустили даже без костюма. Примерно с час я пробовала изображать веселье и согреться, затем Нала представила меня приятелю, затеявшему торжество. На нем отменно смотрелся стильный плащик с алым подбоем, а блестки на загадочно бледном лице придавали томного гламура.

Я потрясла парня за неожиданно твердую и уверенную руку, а он, притопывая не то в такт доносящимся бита́м, не то ритму моих зубов, дал мне массивный ключ от двери в другую половину замка.

— Только не тфогай там нифе… Тьфу… — Накладные виниры с внушительными клыками отправились в кармашек. — Только не трогай там ничего, — повторил парень, алчно кося подведенным глазом в богатое декольте сестры, — и не разбей, окей?

Я старательно покивала и слилась, прихватив бутылку газировки и поднос с канапешками, чтобы гулять было веселее.

Несмотря на то, что часть дома-замка, небольшого, действительно старого, но отреставрированного и ухоженного, была закрыта, там везде горел свет.

Я вдоволь налюбовалась картинами, доспехами, гобеленами и красивой мебелью, пристроила пустой поднос и бутылку на сервировочный столик на колесиках возле одной из дверей и совсем уж было подумала вернуться, как эта самая дверь приоткрылась.

За ней оказалась милая светлая комната с криповатым старым зеркалом в центре. Рядом с ним, на еще одном сервировочном столике, стояли пахнущие химией пузырьки, малюсенькие стеклянные мисочки вроде соусниц, валялись чистые и скомканные салфетки, лежали разнокалиберные кисточки, щипчики, скребочки и другой непонятный инвентарь.

Вещь не вязалась с обстановкой точно так же, как мои джинсы и толстовка среди ведьм, колдунов, вампиров и разной свежести мертвецов на танцполе, зато когда я подошла поближе, меня чудесатым образом перестало колотить. Даже слегка в жар бросило, но я списала это на то что перемерзла и наконец отхожу. Просто совпало.

Зеркало было с полторы меня ростом, а я далеко не гном. Толстая черная рама со стершейся позолотой и едва различимой витиеватой готической надписью поверху обрамляла овальное, припудренное пылью стекло, покрытое, как паутиной, сотнями мелких трещин, отчего мое неуверенное отражение было похоже на авангардную картину. В каждом осколочке небольшой кусочек меня. Ближе, дальше, левее, правее… Брр…

Что делает обычный, совершенно обычный человек, увидев необычную штуку, особенно если до этого его просили ничего не трогать? Лезет потрогать.

Когда стекло под пальцами вдруг с хрустом промялось внутрь, а подбитая в паническом отступлении массивная рама накренилась и рухнула на меня, не было никаких «вся жизнь пронеслась». Было «всё-таки разбила», «а ведь я не хотела никуда идти», больно, темно, до обидного страшно и страшно обидно, липко и снова холодно, а внутри мутной лавой поднималась… волна? звук?

Выше… Сейчас затопит…

«Ма-а-а!» — всем существом завопила я, пытаясь выгрести обратно, хлебнула липкую муть, сердце дернулось и… остановилось.