Академия невест-попаданок и Дракон с каменным сердцем

Глава 3

Дитмер провел меня до комнаты, убедился, что я внутри, укоризненно посмотрел и ушел.

Блин. Лучше бы поорал.

Хотелось бегать по потолку и драть волосы от досады. Но волосы было жалко, даже такие странные, как у меня, так что драла шпильки из головы и наматывая круги по комнате. К финалу забега я выглядела, как ведьма перед первым шабашем: лохматая, взбудораженная и готовая взлететь без метлы. Глаза по пятаку отражали весь спектр эмоций, и разума в них однозначно не угадывалось.

Я успела по второму разу расписать стены инеем, поставить колом шторы и полог, так и лежащий на постели, а когда захотела сдернуть, чтобы спрятаться от стресса в одеялко, промерзшая плотная ткань грохнула на пол, как пласт шифера с поехавшей крыши, едва не обрушив две из оставшихся трех стоек. Одеяло я добыла волоком, умоталась и нервным рулетом угнездилась в кресле.

И сколько этого «после обеда» ждать, ежели его дракошество не изволило обедать? Я-то ладно, но вот Дитмера было жаль. Он тут всю жизнь проработал. Вдруг костюмчик у драга был из любимых и придется возмещать? Явно не три копейки стоит.

Местные деньги я видела только мельком, когда пару раз в городке была. Жалования мне не платили, я и не требовала – и так при дядюшке на всем готовом и почти что дома.

Готовое как раз сейчас лежало на подносе.

Примерно с час назад мне принесли поесть. Комнату никто не запирал, но почему-то создалось впечатление, что я немножко под арестом. Выходить не пыталась, сидела и пялилась на поднос, оставленный на туалетном столике. И все бы ничего, но рядом с миской уже остывшего супа стояла вазочка с зимником. Без сливок и цукатов, просто горсть розоватых ягод. Ракшис, кто же еще. Только непонятно: он меня пристыдить хотел или утешить?

Вазочка так и манила. За пределами Северного рубежа зимник называли снежной вишней, хотя рос он на низких, похожих на черничные, кустиках, прятался под снегом. И если вы вдруг увидели в ложбинке кровавые следы, это не значит, что перед вами здесь прошел кто-то, истекающий кровью, просто под снегом водятся ягоды.

От тепла зимник быстро портился, поэтому в столицу, Драгсит, и другие части Проходного мира, он попадает исключительно в виде вина разной крепости. Самое легкое даже детям дают. Ну и мне. Ракшис как-то однажды угостил для храбрости, когда мы спускались за зимником в подвал. Тогда же я и сами ягоды попробовала.

Поход ниже купален меня слегка пугал, и я почти всю дорогу цеплялась за фартук орка, как пятилетка за мамин карман на праздничном гулянии – вдруг отстану и меня забудут здесь навсегда?

И зачем он меня с собой взял? Сам бы справился вдвое быстрее. А так мы ползли как две черепахи, а Ракшис еще и оркские сказки травил.

– Давным-давно, когда мир был юн и активно рос…

– Активно – это как?

– Сдвиги границ случались часто, почти как последний год, даже чаще. Не перебивай. Давным-давно, когда мир был юн и рос, твари хаоса проникали за Рубеж внутрь мира, сея разрушения и…

– И хаос. Все-все, молчу.

– Стражи Рубежа держали оборону внутри, а самым могучим и умелым драконам приходилось пересекать Рубеж, чтобы с помощью своей магии и пламени сплавлять трещины в барьере.

– Разве Рубеж можно пересечь?

Меня промурашило от того, что я вспомнила момент своего появления: драконий хвост, сияние, странный снег, пасть с клокочущим в глубине пламенем и проход внутрь – дверь, появившуюся, как по волшебству.

– Говорят, что способных запечатывать барьер Рубежа не осталось. В чем я лично сомневаюсь, – и выразительно посмотрел куда-то вверх. – Но все равно когда-нибудь, очень нескоро, настанет момент, когда Рубеж рухнет и первозданный хаос затопит чашу мира.

– Вы так говорите, будто ждете этого.

– Я? Нет. Кто же в здравом уме будет ждать конец мира? Просто орки в равной степени поклоняются и порядку, и хаосу.

– Зачем поклоняться хаосу?

– Он – начало всего. Из него была создана твердь, вода, воздух, купол неба, светило и звезды на нем. Первыми звездами были алая Фаэвер и Венец восьмерых.

Ракшис протянул палец, потыкал в чуть заиндевевшую стену коридора и, оставляя протаявшие следы, изобразил созвездие Венца. Затем, начав с точки в центре, нарисовал по остальным спираль.

– Вихрь созидания, – пояснил он, – идет от сердца. Истинная Фаэвер, объединяет драконов-создателей Имболка, Остару, Бельтайна, Лита, Лугнасада, Мабона, Самайна и Йоля. Венец – порядок, спираль – хаос. И сердце одно на всех.

Пока рисовал, смотрел этак задумчиво. Мне становилось не по себе, а в коридоре все холоднее, словно эти явления были странным образом связаны.

Обратно шли быстро, но осторожно. Ракшис нес плоский деревянный короб с зимником и болтал про ягоды, а я подумала, орк как раз подозревает, что я не просто подставная Ирена, а еще и оттуда, из-за Рубежа, к ним просочилась.

. . .

Переживания в ожидании разбора полетов от драга Стоуна аппетиту не способствовали. Суп так и остался нетронутым, а ягоды не потрогать было кощунством. Не каждый день такое лакомство перепадает.

Я вылупилась из одеяльного кокона, подошла к столику и потянулась за зимником, совсем забыв, как быстро он «тает» от тепла, а еще и с горячей тарелкой рядом постоял. Я не успела поднести ягодку ко рту, как кожица лопнула. Сок мелко брызнул в лицо и потек по пальцам. Оттереть с кожи сок можно было лишь с помощью льда, снега или очень-очень холодной воды.