Академия нежити

Глава 4

Академия, место в которой мне предложил Мирон Петрович, имела какое-то длинное, витиеватое название. В народе ее именовали проще – Академия нежити. Официально там готовили специалистов, способных защитить княжество от любых сверхъестественных агрессивно настроенных сущностей. Однако ходили слухи, что выпускники сами мало отличались от нечисти. Мрачные, холодные, наделенные огромной силой чародеи внушали трепет и уважение. Даже их темно-серая одежда будто подчеркивала особое положение – между добром и злом.

Попасть туда было крайне сложно, удержаться – еще сложнее. Не каждый мог приспособиться к царившим там суровым нравам. Еще меньше людей выдерживали груз свалившейся ответственности и испытаний. Зато выпускники этого магического вуза считались настоящей элитой – тонкими дипломатами и отличными воинами. Хитрыми, изворотливыми интриганами и безжалостными убийцами их называли за глаза.

Так говорили. Многое мне казалось выдумкой, и все же я придерживалась мнения, что дыма без огня не бывает, особенно если речь о самом таинственном учебном заведении в этой части света.

Кто бы мог подумать, что мастер предложит мне именно это место! Неспроста это все, ох, неспроста!

– Дядя Мирон, что мне там делать? В этом мире я только и могу, что варить зелья и делать целебные настойки. Сам знаешь, что бывала здесь не так часто.

– Ты закончила Китежскую академию, – мастер поднял указательный палец вверх, будто поставил жирную точку. – Ты была одной из самых прилежных учениц. Не стоит принижать свои способности, Арина.

Мирон Петрович, конечно, прав: я не бездарь. Впервые попав в этот мир и так удачно познакомившись с главой академии, я загорелась желанием изучать магию. Какого-то дара у меня, к сожалению, не обнаружилось, но и отворот поворот мне не дали. Предоставили учебники, разрешили свободное посещение. Только на практические занятия я обязана была являться как штык. Потому и прогуливала порой пары в своем родном Политехе.

Фактически я получила два высших образования. В моем мире имела диплом химика, в этом – грамоту зельевара.

Последняя хранилась в доме Мирона Петровича. По странному стечению обстоятельств он не отдал мне ее сразу, будто знал что-то наперед.

– Дядя Мирон, у меня от одной мысли об Академии нежити мурашки, так что давай начистоту. Почему я?

Мастер глубоко вздохнул, но выдержал мой взгляд.

– Мне и самому эта мысль не нравится. Если ты откажешься, я пойму. Найдем тебе другое место, поспокойнее.

Лучше бы он так не говорил. С одной стороны, стало еще страшнее, с другой – это было похоже на вызов. Я не привыкла пасовать перед трудностями. Сколько раз жизнь пыталась сломать меня, а я все та же. Доверять стала меньше, рассчитывать привыкла на себя, но не обозлилась. Никогда не винила мир или окружающих в своих бедах.

– Давай так, – я сделала паузу, перевела дух. Мысль о том, что моя жизнь вскоре изменится до неузнаваемости, билась назойливой мухой. – Ты мне мне расскажешь всю правду, а дальше вместе решим, как поступить. Идет?

– Добро! – согласился Мирон Петрович и поведал мне любопытную историю.

Более пятидесяти лет назад, когда он был совсем мальчишкой, они с друзьями нашли некий артефакт. Каменный диск с высечены человеческим лицом был помещен в мешок и зарыт в лесу.

Одному Богу известно, сколько он пролежал там. Ткань, испещренная незнакомыми символами, превратилась в тряпье. Черви и насекомые прогрызли в ней дыры, нарушив не только целостность, но и ослабив защиту.

О том, что некто пытался не защитить артефакт от внешних воздействий, а именно спрятать, молодые люди догадались не сразу. Сначала бережно освободили и очистили его от грязи. Поставили на пень и принялись изучать работу неизвестного мастера.

– Он был словно живой. Казалось, еще мгновение, и распахнет глаза, заговорит с нами, поделится древними тайнами.

Мирон Петрович не скрывал восхищения, описывая свою находку – искусно вырезанный человеческий лик в окружении неизвестных символов. Мне же отчего-то стало не по себе. Я все ждала, когда мастер скажет что-то, что изменит представление об артефакте.

– Вдруг мы услышали голос. Тихий, вкрадчивый, исполненный тихой грусти, он проникал в самую душу. Голос благодарил нас за спасение и предлагал исполнить любое желание. Ох, и наговорили мы тогда всякого, за что после стыдно было. Голос не высказал ни слова осуждения. Лишь попросил выбрать самое заветное.

Мастер замолчал, погрузившись в воспоминания. Я не торопила его. Терпеливо ждала, пока он соберется с мыслями и продолжит.

Я живо представила себе эту картину: несколько парней схватили удачу за хвост. Мало кто на их месте устоял перед соблазном. Стоит ли их винить? Оказалось, да.

– Мои друзья один за другим подходили к диску, прикладывали ладонь и делились самым сокровенным. Наконец, настала очередь Макара. Он все медлил, хотя больше других нуждался в помощи. Его сестра попала под лошадь и третий год не могла подняться с постели. Я подтолкнул его, но он покачал головой и отказался. Сказал, не к добру, мало ли чем придется заплатить за столь щедрые дары. Признаться, я тогда испугался, пожелал сущую мелочь – крынку молока. Ох и смеялись надо мной отроки.

– И что? – не выдержала я, все еще не понимая, какое отношение ко всему этому имела Академия нежити, какая роль отводилась мне. – Кто оказался прав?

– Макар, – вздохнул Мирон Петрович, – но тогда мы этого не поняли. Поутру не обнаружили ни его, ни таинственный диск. Костерили на чем свет стоит, решили: обманул приятель, один захотел воспользоваться сим чудом. После тоже не сразу связали все ниточки воедино. Я после того молока, уж прости, долго животом маялся. Думал, помру, неделю ничего не ел, а что попадало в желудок, надолго не задерживалось. Аким выгодно женился, да только жена отравила его несколько месяцев спустя. Прокопий получил мастерскую и лавку, да только отец его и два старших брата внезапно утонули. Игнат стал известным кудесником и сошел с ума.