Академия нежити

Глава 8

– Она живая?

Я протянула руку, но так и не решилась прикоснуться к птице. Слишком спокойной она была в руках человека, словно не чувствовала опасности или вообще ничего не ощущала.

– Это магический вестник.

Мирон Петрович не без гордости продемонстрировал мне свое сокровище. Если бы не неподвижность этого создания, не всполохи огня на кончиках серых перьев, его можно было принять за живую спящую птицу.

– Задумка существовала давно, но воплотить ее в жизнь удалось только в прошлом году. А как удобно! Проговариваешь вслух послание, а птаха потом повторяет его твоим же голосом слово в слово. Подделать не получится. В твоем мире, небось, нет таких чудес?

– Таких точно нет.

Не рассказывать же ему снова о мобильных телефонах, интернете и прочих изобретениях? Я как-то пыталась, но мастер не понял и половины, а объяснить принцип работы этих изобретений я не смогла. Никогда еще не чувствовала себя такой глупой, как в тот момент. После, конечно, прочитала статьи, чтобы восполнить пробелы в знаниях, но все равно получилось неудобно.

– Вестник принес отличные новости: тебя ждут в Академии тайных знаний и охраны мира.

– Где? Первый раз о такой слышу.

– В Академии нежити, – понизив голос, ответил мастер. – Нехорошо так отзываться об учебном заведении, хотя и лукавить не стоит. Отправляешься завтра утром на заре.

– Подожди, дядя Мирон, как завтра? У меня ничего не готово, даже вещи еще не сшиты.

– Об этом не беспокойся. Вещи к твоему приезду доставят. Есть у меня одна задумка, как это сделать.

Мы шли по узкой улочке. Я рассеянно слушала рассказ мастера о некоем новом изобретении, которое позволяло перемещать предметы на большие расстояния. Для перевозки людей оно пока не использовалось, так что мне предстояло преодолеть весь путь до Академии в повозке, запряженной лошадьми.

Мысленно я была уже там. Пыталась представить, как выглядит мое новое место работы. Нервничала, не зная, как меня встретят. Разрабатывала стратегию поведения, прекрасно понимая, что второго шанса произвести первое впечатление у меня уже не будет.

Волновалась. Я не имела педагогического образования. Какой из меня преподаватель? Обман быстро вскроется. Что ждет меня тогда? Позорное увольнение? Публичное порицание? Наказание за ложь?

Накатил беспричинный страх. Я понимала, что просто не будет, но впервые так нервничала. То ли слухи об Академии сыграли такую роль, то ли события последних дней окончательно выбили меня из колеи.

– … такие же люди. Никто тебя не съест, – пробился сквозь пелену дурных мыслей голос мастера. – Испугалась?

– Н-нет, – солгала ему. – Просто переживаю. В моей жизни вечно все кувырком. Сначала пропала мама, потом меня забрали у бабушки и отдали в детский дом. Органы опеки решили, что ей не под силу воспитать меня. Чужие люди сделают это лучше. Через несколько лет и бабушки не стало. С парнем расстались. Ректор, и тот руки распустил. Если за меня некому заступиться, то теперь все можно?

Дальше говорить не могла. Выдержка, которой я так хвалилась, дала трещину. Пала под натиском эмоций. Я рыдала как маленькая девочка, а Мирон Петрович крепко обнимал меня, гладил по спине и обещал, что все обязательно наладится.

– Поплачь, Арина, поплачь. Слезами делу не поможешь, но хоть боль выплеснешь. Нельзя же все вечно держать в себе. Если в душе одна печаль, где найти место для любви и света?

Я держалась за мастера, как корабль держится за якорь. После мне, конечно, будет стыдно за проявленную слабость. Сейчас я чувствовала облегчение, словно сбросила тяжкий груз, расправила плечи и смогла, наконец, дышать полной грудью.

***

Поскольку времени на подготовку осталось мало, мастер остался со мной. Снял нам две комнаты на постоялом дворе, хотя мы понимали, что одна из них точно лишняя. Даже ужин попросил принести туда же, чтобы не терять ни минутки.

Мы расположились за столом, продвинутым к окну. За окном расстилался вечерний город – не такой шумный, как днем, уютный, умиротворенный. На улицах появились парни и девушки. Одни гуляли парами, другими группами. Смеялись и шутили.

Я наблюдала за ними и немного завидовала. Многое отдала бы сейчас за возможность пройтись так же под руку с любимым человеком, делиться планами на будущее и разными глупостями, что приходят в голову, вместе встретить закат и целоваться, целоваться…

– Ох, Арина, переживаю я за тебя. Есть не ешь. Так и застыла с ложкой в руках. С лица сошла. Нет, не пущу в Академию. Что-нибудь еще придумаю, а тебя не пущу.

Мастер не играл на публику, не пытался казаться лучше и воззвать к моей совести. Только и я отступать не собиралась.

– Ты что, дядя Мирон? – спохватилась я. Быстро проглотила ложку льняной каши, запила ряженкой. – Сам сказал, что больше некому.

– Мало ли что я сказал? Ты в голову не бери, поешь и отдыхай. Завтра поговорим. Утро вечера мудренее.

Я усиленно заработала ложкой.

Какое “завтра”? Завтра меня уже тут не будет. Ну уж нет, мастер, я так просто не сдамся. Кудинова Арина слов на ветер не бросает.

Закончив с ужином, тут же приступила к расспросам. Несколько часов спустя уже имела кое-какое представление о месте, в котором мне предстояло работать. Получила подробное описание самого артефакта, кучу советов на все случаи жизни и список подозреваемых. Для меня это были пока лишь имена незнакомых людей, только буквы, сложенные в слова. После знакомства они обретут плоть, лица, характеры. Пока о них можно думать отстраненно.

Напоследок Мирон Петрович сделал мне подарок – браслет с фигурками птичек. Сам застегнул его на моей руке, добавил:

– Это те самые вестники, которых ты видела сегодня. Стоит тебе снять одного такого с цепочки, как он превратится в настоящую пташку. Поднеси его к губам, проговори послание, назови имя того, кому оно адресовано, и подуй. Остальное вестник сделает сам. Зря не расходуй, но и при необходимости не береги их. Тут ровно двенадцать штук, на две седмицы хватит.