Академия нежити

Глава 9

Я с трудом сохраняла вертикальное положение тела. Веки, будто налитые свинцом, так и норовили сомкнуться. Рот постоянно приходилось прикрывать ладонью, но мозг, испытывая недостаток кислорода или тщетно пытаясь разбудить меня, заставлял зевать снова и снова.

Ненавижу утро!

Мастер, в отличие от меня, выглядел удивительно бодрым и собранным. Я на его фоне смотрелась той самой старушкой, которой он на днях окрестил меня. Так и норовила прислониться к чему-нибудь и подремать.

– Добираться придется на перекладных, – будто извиняясь, произнес Мирон Петрович. – Все-таки путь неблизкий, а прямых дорог у нас отродясь не существовало.

Я улыбнулась, не зная, что сказать. До конца не верила в происходящее. Все казалось сном: мое появление здесь, рассказы мастера, будущая миссия в Академии. Только я не спала. Еще хуже представляла себя в роли шпиона и безумно боялась разоблачения.

– Ну, наконец! – произнес мастер. Я поняла, что чуть было не уснула стоя, как лошадь. – Тебя только за смертью посылать, Афанасий!

– Я бежал со всех ног, правда!

Парнишку, что учился на два курса ниже, я узнала сразу. Он подтянулся, возмужал, а в остальном мало изменился. Все также робел и терялся в моем присутствии.

– Привет! Как дела? Как учеба?

– А-арина… – произнес он и покраснел до кончиков ушей. – А я… вот… ну…

– Грамоты принес? – прервал поток “красноречия” Мирон Петрович. – Деньги? Не стой как истукан, давай скорее. Опаздываем!

– А? Да. Да, я сейчас… Я…

Афанасий снял заплечный мешок и едва не с головой погрузился в его недра. Что-то перебирал, выискивал бурчал под нос.

– Зачет не поставлю. Вылетишь с курса. Ни одна девка в твою сторону не посмотрит, – пригрозил мастер.

И без того застенчивый парень растерялся еще сильнее. Даже плечи поникли.

Я укоризненно покачала головой. Не ожидала от мастера такой жестокости.

– Давай вместе поищем, – предложила ему.

Афанасий дернулся, выронил мешок и покраснел еще сильнее. Бумаги, какие-то дощечки, монеты, несколько сухарей и кусок яблока – все оказалось на земле. Среди них записка, написанная мной пару лет назад. Теперь понятно, почему мы с моим одногруппником Евдокимом так и не встретились: влюбленный посыльный “забыл” передать ее.

– Растяпа, михрютка, – продолжал бранить его Мирон Петрович, пока я перебирала чужие вещи и выуживала из то, что могло пригодиться мне. Первой подняла и отряхнула от пыли грамоту – подтверждение, что я окончила Китежскую академию. Второй стала ксерокопия моего диплома, которую я привезла мастеру да так и оставила. Очень любопытно ему было посмотреть на наши документы. Собрала монеты и вложила в ладонь неудачливого ухажера, что так и не додумался помочь мне. Остальное оставила ему. Пусть разбирается.

Только закончила, как к нам подъехала крытая четырехколесная повозка, запряженная тройкой лошадей. Бородатый возница приветливо улыбнулся, но сразу сказал, что долго ждать не будет.

Пришло время прощаться.

Я порывисто обняла Мирона Петровича и тут же отпустила. Получила в ответ благословение и увесистый мешочек с деньгами, который мастер незаметно для других положил в мою сумку. Туда же отправились принесенные Афанасием документы.

– Пришли вестника сразу, как обустроишься, – крикнул мастер, когда повозка уже тронулась, взметнув клубы пыли. – И помни: никакого геройства!

О последнем он мог бы не упоминать. Какая из меня героиня? Обычная химичка Арина, как дразнили меня подруги. Эх, видели бы они меня сейчас в простом льняном платье в пол, без грамма косметики, с холщовой сумкой через плечо – не узнали бы. Ничего, вернусь… Обязательно вернусь, пообещала себе. Откинулась на спинку сидения, смежила веки и почти мгновенно задремала.

***

Несколько раз я просыпалась, когда повозка резко подскакивала или, напротив, проваливалась в выемку на дороге. Один раз меня разбудила дородная женщина с двумя детьми, что подсела в пути. Мальчишки-погодки никак не могли усидеть на месте и совершенно не слушали мать. Она и уговаривала, и бранила их – все без толку. Я сначала разозлилась, а после даже пожалела ее. Мне их пришлось терпеть несколько часов. Ей с ними всю жизнь мучиться.

Именно поэтому перспектива работать в школе никогда не привлекала меня. Если я с двумя-тремя не могу справиться, что делать с классом в двадцать-тридцать человек, с родителями и администрацией? От Оли, моей подруги, я наслушалась достаточно, чтобы понять: педагогика – это не мое. То ли дело химия: точность законов, стройность формул, гениальная простота периодической таблицы Дмитрия Ивановича Менделеева, волшебство превращений одних элементов в другие. Как можно не любить эту величайшую из наук?

Неудивительно, что во сне я видела колбы и реторты, смешивала реактивы, проводила опыты и, кажется, сделала открытие. Жаль, не успела сделать выводы и найти ему применение, поскольку возница бесцеремонно разбудил меня.

– Ну, и здорова же ты спать! – хмыкнул он. – Вставай, приехали.

Я протерла глаза. Не заметила протянутой руки и едва не упала, когда вышла из повозки. Ноги затекли и никак не хотели слушаться.

– Меня Парамоном звать, – запоздало представился мужчина. Он распрягал лошадей, но нет-нет да поглядывал в мою сторону. – А тебя как, красавица?

– Арина, – не задумываясь, ответила ему.

Ходило здесь поверье, что нельзя самой представляться, но возница первым назвал свое имя, да и я не верила в колдовство и черную магию.

Не верила, но попала в другой мир через зеркало, а сейчас отправилась на поиски артефакта, якобы исполняющего желания. Сплошные противоречия, но такова была моя жизнь. Сколько я не пыталась придать ей стройность, распланировать все наперед, обязательно случалось нечто, что выбивало из привычной колеи. Приходилось начинать все сначала.

– Я вот подумал, Арина, – произнес Парамон. Подошел ближе, пожалуй, даже слишком близко для человека, чьего имени я не знала еще несколько минут назад. – Дорога длинная, лихих людей много, а на постоялых дворах того и гляди, чтобы не попасть в переплет.