Академия нежити

Глава 11

Утро запомнилось мне не вкусным травяным чаем и даже не оладушками со сметаной. Оно оказалось безнадежно испорченным стараниями Парамона.

– Не нравится он мне, – произнес возница, кивнув в сторону старика.

Последний, к слову, не обращал на него внимания и кормил воробьев и синиц, щедро рассыпая купленное у хозяина постоялого двора зерно. Обычно осторожные птицы слетались к нему, как пчелы на мед. Прямо с рук клевали просо, что-то щебетали, будто делились свежими новостями.

Глядя на них, я снова и снова убеждалась в правильности принятого решения. Не зря разрешила старику ехать с нами. Может, он и чудак, но точно не плохой человек. Не может быть злым тот, кто потратил последние деньги на пищу для животных.

О том, что это было именно так, тоже поведал мне Парамон.

– Нет бы нам хоть сколько-нибудь заплатил, так нет же! Последние медяки спустил на зерно. Я сам видел, как он доставал их из кошеля, вывернув последний наизнанку.

– И что? Его деньги, как хочет, так и тратит. Когда он вчера за ужин платил, ты не отказывался. А сегодня что?

– Что-что? Нам бы эти деньги пригодились.

– Нам? – переспросила, не веря своим ушам. – Разве мало тебе заплатил дядя Мирон?

– Заплатил щедро, да только в семье каждая копеечка на счету.

Ох, не повезет твоей жене, Парамон, или уже не повезло. Гуляка и жмот – так мысленно окрестила его. Впрочем, был ли он женат или нет, я не знала. Обручальные кольца то ли не носили здесь, то ли я не обращала на них внимания. Каждый раз, когда появлялась в этом мире, больше времени уделяла учебе. Потому ни подругами, ни близкими знакомыми не успела обзавестись здесь. Да и местными традициями, к своему стыду, интересовалась постольку-поскольку.

– Арина, – меж тем продолжил Парамон и даже для чего-то взял меня за руку, – ты девка умная, красивая, даже отчаянная, но это ничего, пройдет со временем. Зато честная и порядочная. На кой тебе сдалась эта Академия? Вернемся домой. Я сватов пришлю, все по-людски сделаю. А?

– Что?

Приплыли, называется. Вчера в постель звал, пусть и намеками, а сегодня замуж. Мы всего-то сутки знакомы. Какие сваты? Какая свадьба? Ладно бы он мне хоть немного нравился, но я даже не смотрела в его сторону.

– Едемте! – произнес старик. Он как-то незаметно подошел к нам, хмуро взглянул на наши сцепленные руки и отвернулся. – К вечеру дождь пойдет. Дороги развезет так, что не проедешь.

– Тебе откуда знать? Колдун, что ли?

Парамон поднес руку ко лбу, коснулся живота и опустил. Так и не завершил крестное знамение. Неужели постеснялся или испугался показаться слабым человеком, который больше уповает на высшие силы, чем надеется на себя? Дурень, да и только. Каждый из нас во что-то верит или в кого-то. Нечего стыдиться.

– Кости ломит к дождю, – ответил старик и спрятал улыбку в густой бороде.

Сарказм в его голосе был настолько явным, что не заметить его было невозможно. Парамон хмыкнул в ответ, придержал для меня дверь, а после забрался на козлы. Тронул поводья. Повинуясь его воле, лошади пошли вперед и потянули за собой повозку.

Ехали молча. Я исподволь рассматривала своего спутника, пользуясь тем, что он почти сразу задремал. Еще бы! Наверно, полночи провел со своей совой или что там за птица к нему прилетела? А обещал мне сказки, небылицы рассказывать. Ладно, бог с ним. Пожилой человек, пусть выспится.

Я смотрела в окно на проплывавшие за ним поля, засеянные рожью и пшеницей, на цветущие луга, нетронутые человеческой рукой. Видела многочисленные стада коров. Слышала жужжание пчел и шмелей, когда мы притормаживали на особенно плохих участках дороги. Последние – боль нашей страны что в моем мире, что в этом. Все ими пользуются, но никто не желает позаботиться о них.

– В некотором царстве, в некотором государстве, – произнес нараспев старик и подмигнул мне.

– Дедушка, ты и правда решил мне сказку рассказать? Спасибо, не нужно. Выросла я из того возраста, когда верят в чудеса.

– Выросла, говоришь? – старик окинул меня странным, нечитаемым взглядом. – Ну, будь по-твоему. О чем же мне тебе тогда поведать? Может, о птицах рассказать?

Он прищурился, по прежнему не сводя с меня ярко-синих глаз. Мне стало не по себе. По коже пробежал озноб, будто холодным ветром подуло в жаркий полдень. Я первой отвела взгляд.

– Ничего не нужно. Я в шутку сказала.

– Шутка шуткой, а свое слово держу. Так вот. Жил-был в одной деревне мужик. Человек как человек, невеликого ума, но с добрым сердцем. Зла никому не делал, на рожон не лез, да только и несправедливость не терпел. За то и пострадал однажды. Вступился за вдовицу с малыми детками перед князем. Последнее отдал, чтобы подать заплатить, да сам должен остался. Князь тот был ликом бел, да сердцем черен. Имел свои виды на молодую вдову. Деньги взял, обиду затаил. По его приказу подкараулили гридни мужика на краю деревни, избили, связали, отвезли за несколько десятков верст и бросили умирать в лесу.

Все рассчитал князь, да только одного не учел. Звери лесные, и те увидели свет в душе человека. Волки, чуя кровь, не тронули его. Мыши перегрызли веревки. Белки поделились орехами, а медведь показал, где растет малина. Поблагодарил их мужик, до земли поклонился. Хотел было идти вслед за ежом, что обещал ему показать дорогу домой, да чуть замешкался, засмотрелся на ночную птицу.

Сова ухнула, сорвалась с ветки и полетела в самую гущу леса. Летит и оглядывается, а мужик за ней поспешает. Доверился ей. Бежал, пока мог, а после шел, сколько сил хватило. Ни разу не пожаловался. Наконец, птица рухнула вниз, ударилась оземь и пропала, как не было ее. На том месте нашел мужик клад и зажил лучше прежнего.

– А вдова? – спросила его. – Не к ней ли вернулся тот человек?

– Вдова? А что вдова? Все-то вам про любовь надо. Может, и к ней. Не знаю о том.

– О чем же мне спрашивать? О кладе? Это и так понятно. Раз мужику улыбнулась удача, значит, деньги нашел или драгоценности.