Академия нежити

Глава 12

Верхотурье оказалось городом-крепостью. Попасть туда, не имея особого разрешения, не представлялось возможным. Даже будь у нас такая грамота, вряд ли кто-то стал ради нас отпирать ворота. С чем была связана подобная секретность, я не знала, а спрашивать Парамона не хотелось.

Едва странный старик покинул нас, возница вновь почувствовал себя хозяином положения. Стоило нам только остановиться в харчевне, что приютилась у стен крепости, как он вновь принялся описывать мне прелести замужней жизни. Мысленно он уже и дом построил, и целый сад деревьев посадил, и детьми меня тоже успел наградить.

– Трое, нет, пусть будет четверо сыновей, – мечтательно произнес Парамон, уплетая за обе щеки гречневую кашу с мясной подливой. – А там можно и дочку родить или двух. Это уж как хочешь.

– И на том спасибо! – не сдержалась я. Несмотря на отсутствие аппетита, все же заставила себя есть. Силы в любом случае пригодятся. – Скажи, тебя ничего не смущает?

Я отложила ложку, уперлась локтями в стол. Переплела пальцы в замок, удобно устроив сверху подбородок. Рассматривала крепкого, хорошо сложенного мужчину, сидящего напротив. Симпатичный, работящий, неглупый. Вроде бы ничего такого он не сказал, а я не чаяла поскорее отделаться от него.

– А что? Если ты про дом, так для большой семьи не землянка нужна, а хоромы.

– А ты, значит, в землянке живешь?

– Вот еще! У меня есть свой угол, и земля есть. Говорю же, не пожалеешь. Так что, пойдешь за меня, Арина? Уж я тебя не обижу.

Если бы я мечтала о браке, если бы Парамон хоть чуть-чуть нравился мне, я задумалась над его предложением. Здесь же и говорить было не о чем. Жаль, что мое “нет”, прозвучавшее достаточно твердо, он не услышал.

– Ты ж еще не знаешь, от чего отказываешься, – продолжал он убеждать меня. Отломил кусок хлеба, собрал со дна чашки остатки подливы и медленно, со вкусом доел. – Дом построим, корову купим, овец разведем. Кур, гусей, уток будет полон двор. Всего вырастим вдосталь, а излишки на ярмарке продавать станем. По первости я, конечно, сам буду ездить. Куда тебе с малыми детьми? За ними глаз да глаз нужен. Опять же хозяйство без пригляда не оставишь. А уж как я любить тебя стану!

– А мы сторожа наймем, – пошутила в ответ.

– Сторожа? Это ты хорошо придумала, – Парамон почесал небритый подбородок. – Сторож… Молодого надо взять парня, крепкого. А нет, лучше старика.

– Боишься, изменять тебе стану?

– Вот еще! От хорошего мужа еще ни одна жена не загуляла, а от меня и подавно, – улыбнулся он. – На Красную горку свадьбу сыграем.

– То есть, ты уже все за меня решил. Это, по-твоему, предел мечтаний?

– Да, а что еще вам, бабам, для счастья надо? Дом крепкий, мужик ладный и детишек побольше.

– Парамон! – я даже встала, чтобы быть выше него и иметь хоть какое-то преимущество. – Ты меня слышишь? Я сказала “нет”, значит, нет. Не “подумаю” или “может быть”. Нет и точка!

– Знаю я вашу сестру. Вам нравится, когда мужик вас уговаривает, умоляет. Я притворяться не стану. Все равно поженимся, так чего унижаться-то?

Я только покачала головой. Он не неисправим, он непрошибаем. Хоть что ему говори, все равно слышит только то, что хочет.

Я заплатила за ужин, спросила у хозяйки харчевни, не найдется ли для нас комнат, и получила отрицательный ответ. Поскольку городские ворота были уже закрыты, пришлось ночевать в повозке. Благо она была закрытой и защищала от непогоды. Жаль, спрятаться там от назойливого жениха не получилось.

Парамон оставил лошадей в небольшом сарайчике, в котором обычно хранили сено, а сам забрался внутрь повозки. Выгнать его на улицу, где вовсю сверкали молнии, гремел гром, а вскоре полил дождь, у меня не поднялась рука. Да и вряд ли бы он меня послушал. Транспорт его, в конце концов, а излишним благородством этот человек не страдал.

Я забралась на скамью с ногами, привалилась к стене, закрыла глаза. Убаюканная мерным стуком капель воды по крыше, задремала. Сквозь сон почувствовала, как Парамон попытался пристроиться рядом. Чуть подвинул мои ступни, сел и тут же получил тычок в бок.

– Ай, не дерись! – крикнул он. – Я же как лучше хотел. Вон как дрожишь, а я тебя согрею.

– Ага, – ответила ему, окончательно проснувшись. – Так согреешь, что тепла на все девять месяцев хватит. Спасибо, обойдусь! Будешь и дальше приставать, пойду спать на улицу. Простужусь, заболею. Что тогда мастеру скажешь?

– Что? Что? – переспросил Парамон, нехотя встав с лавки. – Что глупая ты девка. От своего счастья отказываешься.

– А я не девка, – ответила ему и отвернулась. Жаль, в темноте не видела его лица. Понял или нет? Может, теперь отстанет? Вдруг у него пунктик насчет того, что невеста обязательно должна быть девственницей. Не подхожу, простите.

Мстительно улыбнулась и вскоре снова уснула под недовольное сопение своего возницы и песню дождя и ветра.

Во сне я видела себя. В красном сарафане, беременная, с корзиной в руках шла по двору и сыпала зерно птице. После, подперев рукой поясницу, еле переставляя отекшие ноги, отправилась в коровник. С трудом села на низкую скамеечку и, проклиная все и вся, принялась доить корову. Кое-как донесла тяжеленное ведро до дома, где меня уже ждали голодные детишки, напоминавшие тех, с которыми я ехала вчера: невоспитанные, вертлявые, непоседливые, – и муж с горящими похотью глазами.

– Нет! – вскрикнула и проснулась от звука собственного голоса. Вздохнула с облегчением, понимая, что это лишь дурной сон.

Открыла дверь, но не спешила спускаться. Мышцы затекли, конечности плохо слушались и требовали разминки. Под повозкой образовалась огромная лужа. Пришлось выйти с другой стороны, чтобы не просить о помощи Парамона.

Последний куда-то ушел, оставив меня одну. Это лишний раз демонстрировало его отношение. Вряд ли под стенами крепости кто-то решился бы на меня напасть, и все же я чувствовала себя неуютно в незнакомом месте.

Вспомнила вчерашнего старика, который предрек непогоду. К сожалению, он оказался прав. За ночь и без того не самые лучшие дороги превратились в непроходимую топь. Подобное наплевательское отношение к ним я могла оправдать только тем, что и враги по ним, в случае чего, тоже не проедут. Будем считать это стратегическим ходом, а не обычным разгильдяйством.