Академия нежити. Кафедра неприятных последствий

Глава 5.1

Звуки, которые доносились из-за стены, было невозможно описать словами. Дьявольские крики на грани разумного и долбежка-долбежка-долбежка. Словно перфоратором по бетону. Я перевернулась на левый бок и накрыла голову подушкой, но басы ворвались сквозь пуховой заслон. Пришлось разлепить веки. Рита, осоловевшая и взъерошенная, тоже проснулась — небывалое событие! — и сейчас награждала самыми замысловатыми эпитетами нашу единственную и неповторимую соседку, а заодно её музыкальные вкусы.

— Юнона приносит кого-то в жертву? — предположила Рита.

— Надеюсь, приносят её...

Мы, не сговариваясь, встали с кроватей и двинули в гости к Юноне, которая вовсю кашеварила в переносном котелке что-то неаппетитное, со сладковатым душком. По-моему, на поверхность всплыла и тотчас пошла ко дну жабья лапа.

— О, девочки, вы встали? — обрадовалась банши, не отвлекаясь от кипящего варева.

— Да с тобой любой мертвец встанет, — голосом того самого мертвеца произнесла я.

— Вам не нравится грайндкор? — понимающе заключила Юнона и убавила на ноутбуке громкость.— Сорри. Я привыкла быть одна, совсем забыла про вас. Не обижайтесь, ок? Мое предложение куда-нибудь сходить в силе? — добавила она елейным голоском. — А то завтра пары, надо развеяться перед многочасовыми муками.

Я хотела послать куда подальше и её, и совместные походы, но Рита, на удивление, согласилась.

— Конечно, в силе! Где у вас тут вкусно и недорого кормят? В столовой мне расхваливали только овсянку, но, судя по тому, какого синего оттенка она была, предлагают её не первую неделю.

Юнона пообещала показать нам самые злачные места, и мы отправились собираться.

— На кой нам дружить? — в коридоре буркнула я.

— Лучше с ней, чем совсем одни, — философски изрекла Рита.

Спустя полчаса мы втроем вышли за пределы академии и очутились на окраине города. Здесь было... холодно. Деревья, скованные ледяной коркой, казалось, могли рассыпаться от порыва ветра. Замерзшее озеро безмолвствовало. Густой туман покрывал землю молочным плащом. Небо, синее-синее, будто  щедро залитое краской, и то было холодным донельзя.

Редкие люди — и нелюди, — утепленные по самые уши, передвигались исключительно быстрым шагом. Видимо, слухи о том, что нежить не реагирует на температуру, были преувеличены.  

Рита потерла варежку о варежку и произнесла, выбивая зубами чечетку:

— Холодина. Как тут живут?!

— Да ладно вам! — Юнона выпустила облачко пара. — Всего минус пятнадцать, безветренно — не погода, а сказка! Это вы еще зиму нашенскую не видели. Бывает и минус сорок.

Судя по всему, у Риты, приехавшей из плюсовой Москвы, само словосочетание «минус сорок» вызывало трепетный ужас.

— Как я буду писать дипломную работу о лечебных растениях, если они от мороза загнулись? Не, ну так и напишу: «Всё тлен», — всхлипнула она, а Юнона расхохоталась.

Впрочем, Рита быстро оттаяла. Мы прогулялись по белоснежному городу, заглянули в бистро, оформленное в стиле древней Руси, где кормили недурными щами с квашеной капустой, винегретом и почему-то пончиками. После чашки капучино с ликером — очень по-древнерусски — Рита начала довольно улыбаться, а когда увидела за соседним столиком приятных молодых людей, и вовсе просияла.

— Пробьемся, — подытожила она. — Здешние парни ещё не знакомы с коренными москвичками.

К полудню мы обошли все торговые центы и накупили зимних вещей, чтобы обмен опытом с АНиПС не обернулся переохлаждением и больничной койкой. Юнона как-то поразительно легко провела нас по распродажам, словно была завсегдатаем магазинов. Её траурный черный стиль не казался модным — но в тенденциях она разбиралась, чем сразу полюбилась Рите. Банши говорила мало, больше слушала, но нас это устраивало. Всё равно переговорить Риту невозможно: та выдавала сто слов в минуту и замолкала только для того, чтобы набрать в легкие воздуха для новой пулеметной очереди.

За это, в принципе, я её и любила.

А когда свечерело, мы оказались в шумном баре с глупым названием «Жить и нежить», где собралась вся молодежь этого захудалого городишка. За барной стойкой выпивала компания парней, и, пока один пытался залпом осушить горящий коктейль, остальные подначивали его и громко ржали. Музыка драла барабанные перепонки. Здесь было громко, грязно и очень по-студенчески.  

— Это по-нашему. — Рита плюхнулась за столик у не мытого годами окна. — О, смотри, какая у них алкогольная карта! На трех листах!

— Ты сопьешься, — предостерегла я её.

— Никсен, не зуди. Дай отпраздновать прибытие в столь чудные края чем-нибудь вкусным. Девушка, эй, примите заказ! — Рита замахала руками, и официантка лениво подплыла к столику, вытянула из-под пояса блокнот и ручку. — Нам три Б-52 и каких-нибудь лонгов поядренее!

Юнона не стала спорить с лихой травницей, а я добавила к заказу гренки и «Цезарь», чтобы не улететь после первой рюмки. После первой не улетела, но спустя полчаса мы были веселы беззаботны и готовы на любые подвиги.