Академия нежити. Кафедра неприятных последствий

Глава 6.

Занятие по влиянию на разум началась с того, что меня чуть не спалило заклинанием на двери лектория. Оказывается, вход сюда разрешался только по пропускам, который я благополучно забыла в спальне. Одноклассницы, наблюдающие за тем, как струя пламени проносится в сантиметре от моих волос, гаденько поржали, но потом одна из них, миловидная блондинка с черными белками глаз, протянула мне свой пропуск.

— Заходи, — приветливо улыбнулась она. — Ты новенькая, да? Нормальная?

Это прозвучало так странно, будто диагноз. Нормальность в здешних стенах была чем-то неправильным, и поэтому поток студентов — сорок пять разновозрастных существ — изучал меня с нескрываемым интересом, пока я доставала тетрадь и ручку.

Все расселись по местам. Преподаватель постучал по доске, призывая к вниманию, когда в лекторий ворвался Игнат. Встрепанный, не выспавшийся, с раздутой губой, он долго искал свободное место и, разумеется, остановился на том, что было рядом со мной. Я выругалась про себя и убрала сумку с сидения. Игнат пах чистотой (когда успел помыться-то?) и был одет в новенькую рубашку, но с такими красными от недосыпа глазами, будто налитыми кровью. Здороваться я не стала. Он почему-то тоже.

Носатый преподаватель сверился со списком в журнале и посмотрел на студентов поверх очков.

— Кто у нас Ника Миронова?

Я подняла руку.

— Москвичка, значит, — протянул с уважением. — Ну и как в вашей Москве, лобстеров на ужин едите?

— На завтрак, — поправила его, — на ужин у нас черная икра без хлеба.

Хохотнув, он представился сам — я не успела записать его имени, только фамилию, Котельников —  задал мне несколько вопросов о ресурсе и знании теории, а затем принялся выводить на доске нескончаемые формулы. Мел неприятно скрипел, аудиторию клонило в сон. Игнат так вообще прикрыл веки и, кажется, задремал. Я изучала его профиль, острый, неровный, длинные ресницы, тонкие губы, родинку у уха.

Вполне себе симпатичный парень, пока не открывает рта.

— Нравлюсь, да? — шепнул он, не разлепляя век.

Я надулась, собираясь ответить что-нибудь едкое, но после вспомнила его вчерашнего, потрепанного, с разбитой губой, и миролюбиво полюбопытствовала:

— Ты как вообще?

— Как будто по мне проехались трактором, но в целом прекрасно. Извини, что заставил тебя проноситься со мной всю ночь. Не представляю, что на меня нашло.

— Бывает, — ответила я и вновь погрузилась в вереницу из символов и букв, вычерчиваемых на доске.

С ним было комфортно молчать, и меня это устраивало. После лекции стояло практическое занятие, и когда Котельников попросил нас разбиться на пары, я как-то машинально оказалась рядом с Игнатом. Нет, ну а чего, пусть расплачивается за спасенную шкуру.

— Итак, пробежимся по ментальному воздействию на разум и защиту от него, — сказал преподаватель и уткнулся в газету, не интересуясь студенческими успехами.

Очень своевременная тема, если учесть, что разум Игната отключило чьим-то заклинанием. Я подула на руку и вырисовала руну воздействия, надеясь увидеть остекленевший взгляд оппонента, но...

Игнат с легкостью заблокировал мой удар. И ответил своим, от которого меня на секунду выбросило прочь — не помог даже щит. Я прочувствовала на себе его силу, и она сносила на своем пути всё как неспокойная река. Мир пронесся перед глазами, а затем всё потемнело, и голоса смолкли.

Обалдеть! Как его вообще заворожили с такими-то способностями?!

— Извини, — растерянно улыбнулся Игнат, когда меня отпустило. — Я думал, ты сильнее.

— Я теоретик, а не практик, — сказала обиженно.

В голове отдавалось чужим воздействием. Если магия и имела какой-то почерк (в чем ученые сомневались), то у Игната она была очень напористая, резкая, но пахнущая той же прогорклой полынью, что и её хозяин. Неестественный какой-то запах, чужеродный, я не могла сопоставить его с Игнатом.

К концу занятия чары более-менее усвоились, и Игнат уже не мог так запросто выключить меня из реальности. Впрочем, мне ни разу не удалось одолеть его. Обидно!

Когда занятие окончилось, Игнат дождался, пока я соберу сумку, а точнее — без разбора свалю всё внутрь.

— Показать, где следующая пара? — предложил он миролюбиво.

Я с радостью согласилась, ибо преспокойно запуталась бы в переплетениях ходов академии и очутилась где угодно, кроме нужного кабинета. Мы шли по коридору, когда пиликнул мой телефон. Одно непрочитанное сообщение. Я удалила его, не открывая, но лицо при этом перекосило от раздражения. Жест не укрылся от вездесущего Игната.

— Назойливый поклонник?

— Что-то типа того, ага.

— И много у тебя их?

— Достаточно, — нехотя бросила я.

— Какая-то ты неразговорчивая, Миронова. Или считаешь, что я тоже встану в очередь за право обладанием твоим сердцем? Тогда напомню: мне от тебя ничего не надо, кроме помощи, за которую я, между прочим, готов платить, — прыснул Игнат и показательно ускорился. — Но извини, если надоедал! — донеслось до меня насмешливое.