Академия нежити. Кафедра неприятных последствий

Глава 17.1

Первое, о чем я подумала, когда очнулась: почему так трещит голова? Осознание пришло чуть позже, липким страхом пробралось в горло, где осело тошнотворным комом. Итак, я похищена незнамо кем ради непонятной цели прямо из ресторана.

Пока всё логично.

Я приоткрыла левый глаз, закрыла его, потому как свет с непривычки ослеплял. Открыла вновь, переждав несколько болезненных мгновений. Так, наша комнатка в академии, знакомые трещины на потолке, вид из окна на стену в дождевых потоках — это успокаивало. Значит, всё-таки не похищена, а обезврежена? Но где Рита?

Ну и всё-таки, что с моей головой, которая готова взорваться болью от любого движения?!

Ноги держали нетвердо, но я по стеночке прошлась до двери, которая — в лучших традициях жанра — оказалась заперта на сильнейший магический ключ. Стоило мне коснуться её, как дверное полотно пошло рябью, оповещая того, кто поставил защиту, что пленница проснулась.

Что ж, подождем.

Портал распахнул темную пасть спустя несколько минут, и из него показалась высоченная фигура дракона, которой не хватало места в низенькой спальне. Виктор Иванович согнулся в три погибели, а после и вовсе уселся на кровать Риты, и та всхлипнула от тяжести его гигантского тела.

Мы сверлили друг друга взглядами, причем у дракона было преимущество — за десятилетия он в совершенстве отточил взор, от которого желторотые студенты покрывались испариной.

— С каких пор вы, Миронова, столь своенравны? Помнится, были одной из самых примерных учениц на потоке? — вопросил Виктор Иванович преподавательским тоном.

— С каких пор вы похищаете людей? — парировала я, сглатывая горечь во рту. — А главное — зачем?

На драконьей морде не читалось ни раскаяния, ни хищного оскала. Обычная такая морда, чуть вытянутая, скрытая под непроницаемой маской многолетнего стажа.

— Это не плен и не заключение, оставьте свои дурные фантазии. Как видите, я даже пришел к вам сам, хотя мог переложить эту заботу на любого другого. Вы находитесь здесь исключительно ради вашей безопасности. Пока Александр заканчивает приготовления к самому великому свершению этого века, его невеста тайно улетает из города туда, где может не только пострадать сама, но и поставить под угрозу всю операцию. С чего бы, позвольте спросить?

— Вообще-то я летела к вашей дочери! — очень натурально возмутилась я.

Головная боль только усилилась. Может быть, дракон и был первоклассным магом, но сонные чары у него выходили из ряда вон плохо.

— Да-да, и именно поэтому спросили у каждого встречного местонахождение одного непримечательного студента, с которым имели глупость связаться в прошлую вашу поездку, — покивал Виктор Иванович. — Моя дочь просто глупышка, обделенная отцовским вниманием, потому любой человек, который проявляет к ней интерес, становится ей близким. А вы этим бессовестно воспользовались, Миронова.

— Ошибаетесь, — я помассировала ноющие виски. — Я считаю Марину замечательной человеком, а вот вы... ваши козни... Игнат в психушке из-за нашей с ним дружбы?!

— Поймите, мир не вертится вокруг вас. Есть вещи, в которых нет никакого вашего следа. Что касается вашего друга... — Виктор Иванович поскреб чешуйчатый подбородок. — Молодой человек представлял нешуточную угрозу после того, что он совершил.

Мои пальцы до онемения сжали покрывало. Чудилось, что я смогла бы вцепиться в глотку дракону и растерзать его, только бы высвободиться и помчаться к Игнату так быстро, как смогу.

— Что конкретно он сотворил?

— Александр не рассказал? — Брови дракона взметнулись к морщинистому лбу. — Хм, не думаю, что в этом есть какая-то особая тайна, думается, вы просто не спрашивали. Если коротко, то именно ваш друг и высвободил его из заточения, после чего тронулся рассудком. Смотрите сами.

Когтистые пальцы его начертили по воздуху руны, и комната, перекрутившись, сменилась на потаенную пещеру с мраморным гробом в центре неё. Пред тем стоял Игнат, пасмурный что грозовое небо. Пальцы его намертво вцепились в крышку гроба, с лица схлынули все эмоции.

— Мне плевать, что со мной будет, слышишь?.. Если ты отстанешь от неё... — шептал он одними губами. — Я сделаю всё, что ты скажешь, только не лезь к ней. Давай же!

Прикрыв веки, он выхватил из кармана нож, мазнул лезвием по раскрытой ладони. Алая рана расчертила бледную кожу, первая капля крови рухнула на мрамор. В глазах Игната появилась такая знакомая мне тьма, когда над ним брал верх Александр, и губы зашептали на незнакомом языке заклинание. Гортанная песня рвалась из него, а кровь складывала узоры по мрамору.

Когда последнее слово было произнесено, Игнат рухнул на землю точно подкошенный и засмеялся так оглушительно, что дивно, как не осыпался камень. В его груди клокотало, смех терзал горло, кровавой пеной лез наружу. Руки Игната взметнулись вверх, выпуская снопы искр и струи огня. Татуировка зажглась голубым пламенем, что пробежало по ней, скрывшись под рукавом рубашки. Он сжимал и разжимал ладони, хохотал до исступления, а глаза оставались пусты. Ни тьмы, ни света — лишь бездна, за которой скрывается настоящее безумие.