Академия нежных чувств

Глава 8. Что забыли темные в светлой академии

Алан Ламберт

Алан едва успел вернуться к себе в комнату, как в открытое окно влетел вестник: письмо от дядьки. Сам лорд Фредерик Ламберт, он же куратор Хагендорфа, находился за пределами светлой академии и проживал неподалеку. Однако даже в этот поздний час желал видеть племянника.

«Алан, постарайся быть у меня в ближайшее время», — писал родственник.

Пояснения были не нужны. Фред хотел отчет о сегодняшнем дне, и Ламберт-младший был готов его сделать. Портал открылся без проблем, и уже через несколько секунд Алан очутился в просторной гостиной. Дядюшка нашелся сидящим в кресле у камина. Куратор темной академии потягивал вино из бокала, а на его коленях лежала тетрадь с записями. Хотел бы адепт заглянуть в содержание текста, однако, заметив интерес племянника, лорд быстро захлопнул свои бумаги.

— Как прошел день? — с ходу задал вопрос Фред и тут же сделал жест рукой, приглашая племянника сесть.

Рассказ вышел недолгим, и он касался общего впечатления об академии светлых. Единственное, о чем не стал упоминать Алан, так это о Виолетте Калин. Адептке, на которую он сразу обратил внимание. Даже сейчас маг мог без труда воспроизвести в памяти ее взгляд, когда девчонка увидела темных в портальной комнате. Восторга у нее не было ни на медяк, а вот желание отомстить за смешки довольно быстро переросло в маленькую месть. Не каждая такое себе позволила бы, а эта и стесняться не стала, но провернула все молча и ловко.

Это заинтересовало Алана, но впечатлений было много, а стоило присматриваться и к окружению. Поэтому на какое-то время маг забыл о шустрой девице. Тем приятнее было узнать, что учиться им предстоит вместе. Более того, половину занятия Ламберт провел, рассматривая девушку со спины. И надо заметить, то, что маг видел, ему очень нравилось: идеальные линии тела, нежная кожа, выбившиеся из косы светлые волосы и даже ее попытка сделать вид, что их, новеньких, в аудитории нет.

Как маг Виолетта оказалась сильной, это Алан сразу понял, хоть и не стал применять все свои умения. Хотелось знать, чему учат в Лаории, какие приемы предпочитают светлые боевые маги. Они оба словно не состязались, а танцевали, выставленные перед всей группой. Жаль, что места оказалось мало, на тренировочном поле было бы куда удобнее.

Слегка разочаровал Генри, проигравший старосте светлых. Это могло быть тактичным ходом, но Алан видел — Шарго действительно не справился с Риком Шуртом.

Тем интереснее было бы встретиться с этим старостой, бросавшим на Виолетту ревнивые взгляды. Алан сразу понял, что Рик Шурт неровно дышит к девушке, чего не скажешь о ней самой.

Дальше и вовсе все сложилось удачно, этот староста неожиданно предложил помериться силой на ежегодных тайных боях. В темной академии они тоже существовали, и Алан был уверен, что подобное развлечение встречалось везде. Но с чего Шурт решил, что темный позволит себя побить? Или этот светлый настолько самоуверен? Возможно, он приревновал понравившуюся адептку Калин к темному магу, который уселся позади самой девицы.

— Как провел день мой младший племянник? Я слышал, в этом году у светлых много первокурсников. Надеюсь, Ивар не вляпался в какую-нибудь историю.

— У него все в порядке.

— Это хорошо. Даже не знаю, разочарован ли я в нашей миссии или нет.

Оба Ламберта посмотрели друг на друга и промолчали. Хагендорфцы и лаорийцы издавна отправляли друг другу делегации, но вот чтобы случился обмен адептами — такого не было уже несколько столетий.

По личному распоряжению короля и королевы было решено устроить рокировку адептов. Любовь светлого монарха и темной принцессы выкинула подобный фортель, хотя нельзя было не признать: определенный толк от этого решения есть.

В результате возглавил компанию куратор Хагендорфа лорд Фредерик Ламберт. По его же настоянию была сформирована группа адептов для обмена, в которую вошли два племянника самого лорда и еще несколько талантливых магов. Главный смысл миссии — получение знаний. Но это светлые, а значит, потенциальные враги, и надо быть настороже.

Существовало перемирие, и очень давно. Даже браков между магами с разных сторон случилось много за последние столетия. И все же то и дело в тавернах вспыхивали конфликты между перебравшими вина темными и светлыми, заканчивающиеся непременным мордобоем.

Монархи придумали эту чехарду, а вот дипломаты и спецслужбы эйфории не испытывали. Поэтому Алану, как старшему из адептов, было поручено отчитываться о прошедшем дне, а сам лорд Фредерик на какое-то время намеревался задержаться в столице, но жить за пределами академии.

— И ты тоже убирался в оранжерее? — хмыкнул лорд.

— Присутствовал, — кивнул Алан и протянул ноги к камину.

До вина он даже не дотронулся, зато не отказался от предложенного ужина.

Сегодняшний день был сложным, но насыщенным. Особенно вторая его часть, когда после окончания боя с Риком Шуртом он бросился за Виолеттой. Почему именно за ней, маг и сам на сто процентов не знал, однако чувствовал — эта девица разумна и наверняка выведет к безопасному месту. Быть пойманным светлыми Алану совершенно не хотелось.

Оказалось, что Виолетта пыталась спасти свою сестру, которая, вместо того чтобы убежать, спряталась в ближайшем здании. Как страус, воткнувший голову в песок и посчитавший, что этого достаточно. Младший брат Ивар так не поступал, но у него были свои причуды, которые с возрастом наверняка должны пройти.

Очутиться в одном шкафу с адепткой Калин оказалось неожиданно приятно. К ней потянуло как никогда и ни к кому, хотя с чего бы так — разбираться было попросту некогда. Ситуация не располагала к размышлениям, а придурок-секретарь выслуживался и топтался в заброшенной раздевалке.

А еще Алан был уверен, что если бы он прикоснулся с нежностью к Виолетте, то девушка этого бы не оценила. В ответ тычок в бок мог бы стать самым быстрым вариантом.

В итоге они покинули заброшенное поле и оказались на территории академии, после чего разошлись. Ламберт отправился к себе и почти сразу наткнулся на Седрика и Генри. Как оказалось, тем удалось избежать столкновения со светлыми магистрами: парни довольно быстро покинули место облавы. А еще отчего-то совершенно не переживали за самого Алана.