Академия Объединённого Союза

11.5

Пришли мы как раз к той самой аудитории, где еще утром занимались. Он молча повесил на крючки сумки, снял свой китель, повесил там же. Затем отошел на центр аудитории.
– Снимите ваш китель.
– Зачем? – я спрятала руки за спину.
я не хочу, чтобы вас что-то сдерживало сейчас.
А если я наврежу?
– Беру всю ответственность на себя. Я ваш куратор. Давайте Виктория. Поверьте, я последний человек, которого вам стоит бояться.
– Звучит так себе.
– Чего вы боитесь?
– Вы сами говорили, что честь и все такое...
– Без шансов, Виктория. Вы сами это написали. Так в чем же дело? – сказал он чуть раздраженно, расстегивая верхние пуговицы рубашки.
Его глаза сверкали в полумраке тренировочной аудитории. Его фигура приковывала взгляд. растрепавшиеся от прикосновения его же пальцев стрижка. Неряшливый вид был чем-то сродни снега посреди жаркого лета. Он манит меня как магнит. Я снимаю китель и остаюсь в футболке с надписью « вечная любовь» на английском. Шагаю ему на встречу. Встаю так же как и в прошлый раз.
– Сегодня я хочу, чтобы мы поменялись местами. Сегодня вы будете выталкивать свой щит. Для этого я хочу положить свою ладонь на ваше солнечное сплетение и хочу, чтобы вы накрыли мою ладонь своей, Виктория.
Я лишь кивнула. Дождавшись моего согласия он шагнул чуть ближе ко мне и мягко касаясь расположил свою ладонь на моем солнечном сплетении. Опалив теплом своей кожи даже через футболку. Затем по положил мою ладонь поверх своей.
– Постарайтесь сосредоточиться, Виктория, закройте глаза, пожалуйста, – тихо говорил он, – постарайтесь вытолкнуть его . Постарайтесь вспомнить свои эмоции в аудитории. Погрузитесь в них.
Я честно старалась. Я честно погрузилась. Но ничего не происходило. Лишь тепло его ладони приятно грело.
- Я не могу, – произнесла, окончательно сдавшись.
Он молча смотрел на меня сверху вниз.
– То что вы написали правда? Вы действительно так считаете? – вдруг огорошил он меня.
Ответом внутри стал тихий толчок щита.
– Да, – отведя от него взгляд сказала я.
Щит запульсировал сильнее. Мне было так не уютно.
– Вы бы хотели чтобы было не так?
– Нет, не знаю, – произнесла я и наружу вырвался щит.
Он не оттолкнул Эриаса, а словно обтек как вода.
- Ну вот видите. Все вы можете, Виктория, – произнес он, улыбаясь покровительственно, - что вы чувствуете? Какие эмоции вызывают у вас потребность выбросить щит. Подумайте об этом. Расскажете мне на следующем практикуме. А сейчас я хочу показать вам несколько щитов, завязанных на эмоциях.
Внеплановое занятие с куратором окончилось когда настало время обеда. Прозвенел колокол и Эриас не говоря не слова отошел к вешалкам. Вздохнув устало я поплелась за ним следом. Середина дня, а я уже вымотана так, словно двое суток не спала. Даже в рукава кителя попала не с первого раза.
- Я провожу вас в столовую, Виктория. Потом вам следует поспать, – он подхватил мою сумку и терпеливо ждал когда я застегну все пуговицы.
- А жить когда? – взглянула на него, – я так устала.
- Адаптация всегда тяжела для возвращенцев, Виктория, – голос его был мягче обычного, – пойдемте.
Все прошло как и спланировал мой куратор. Как овечка за пастухом я прошла в столовую, где меня буквально принудительно покормили. Хорошо хоть под непроницаемым щитом. Девочек не было, у них свои факультативы, как и ребят. Так что пришлось моему куратору делить трапезу со мной. Он был как всегда молчалив, но мне сейчас вовсе не хотелось разговаривать. Моя внутренняя батарейка предсмертно мигала. И даже принесенный им кусок шоколадного бисквита не решил вопроса.
Я шла за ним по академическому коридору еле передвигая ноги. Сумка безбожно оттягивала мне плечо. После третьей попытки споткнуться Эриас остановился. Посмотрел по сторонам, отмечая проходящих мимо адептов. Затем заглянул в пару аудиторий рядом и за руку затащил меня в одну из них. Там просто обнял и перенес к двери в комнату.
– Так быстрее. Отдыхай, Вика, – шепотом произнес он медленно размыкая руки и скользя ладонями по моей талии.
Затем сделал шаг назад и растворился в воздухе. Как раз вовремя, из-за угла вывернула группа девиц. Я поспешила скрыться в комнате. Прошла к кровати, скинула форму пытаясь попутно сообразить что это сейчас было. Точно можно было сказать только одно, мой куратор перешел сам границы собою же установленные. А еще можно было сказать точно, что путь, что проделали его ладони до сих пор горит и будоражит меня.
С этими мыслями я уснула.

Мама всегда повторяла мне, что для любого поступка человека есть причина. Она либо хорошо осмысленна человеком, либо корни ее сидят настолько глубоко. что он сам этого не осознает. Найдешь причину, поймешь и следствие.
Происходящее до этого времени со мной не казалось мне чем-то исключительным или выделяющимся. Потому что абсолютно все было для меня в новинку, исключительным и выделяющимся.
Я впитывала как губка все новое. Не замечала, что одна остаюсь лишь только в ванной комнате или кабинке туалета. И это при том, что я никогда не была особо общительным ребенком.
И вот сегодня, проснувшись и увидев, что девочек нет в комнате я поняла насколько устала компании. Я поняла, что не остаюсь одна. Что всегда под пристальным вниманием. Что еще немного и я взорвусь.
вернувшись из ванной комнаты я снова легла в кровать. Вытащила из ящика тумбы телефон. Подключила к нему внешний аккумулятор и включила. Было просто жизненно необходимо увидеть маму. Укрывшись одеялом я перелистывала галерею, смотрела видео. Видео, которое мама записала перед отправлением, видео с нашего последнего отпуска у моря, видео, где мы выбираем ей осеннюю куртку, пьем кофе. Я записывала это все,чтобы выложить в социальную сеть. Просто зафиксировать момент своей жизни и бездумно выложить в сеть. Похвастаться, что я тоже такая как все, тоже веду свою страничку, не отстаю и могу похвастаться... Мама сколько раз говорила мне, что мне надо вести аккаунт с упором на спорт... Хорошая фигура... Но я не хотела. Спорила с ней... Я так скучаю.
Слезы сами собой текли из глаз, не спрашивая на то разрешения. В какой-то момент я вспомнила, что не стоит так разбазаривать ценную энергию. Выключила технику и убрала в ящик. Укуталась в одеяло и уставилась на поливающий стекла окон дождь. И уже вновь начала сасыпать, когда в комнату вернулись девочки.
– Вика, спишь? – донеслось от Миины.
– Нет.
– Если хочешь, мы можем уйти. Сходим в оранжерею или библиотеку, – Ирис присела на край моей кровати в ногах и положила свою руку на мое бедро.
Лекари они такие. Им лишь бы потрогать. Так они лучше считывают состояния.
– Как хотите. Я просто валяюсь.
– М...
– Тут тебе передали. От комендантши принесли. Смотри, – Ирис показала мне розовую картонную коробочку в форме сердечка.
– Мартин, – улыбнулась я.
– Записки не было. Только тут надпись. Номер комнаты и твое имя.
На губы напала улыбка. Я вспомнила бесшабашного балагура, что так творчески притворялся моим парнем. Так радостно стало вдргуг. И еще больше настроение улучшил вкус шоколада во рту.
В тот момент я даже не вспомнила, что еще одна коробка конфет все еще лежит в моей ученической сумке. Точно такая же коробка. Тогда меня это почему-то совершенно не озадачило и тем более не насторожило. А следовало бы. Ведь периодически такие конфеты оставляли у коменданта общежития. И у меня не единого раза не возникло желания что-либо сказать Мартину по поводу этих сладостей.