Академия Объединённого Союза

12.2.

Когда это мучение закончилось мы все устало выдохнули и не могли скрыть довольных улыбок. Сидели как дураки среди пустых коробок и оглядывали плоды своих трудов. Роща за корпусом медиум превратилась в мир белого цвета. с каждой ветки, с каждого воздущного корня свисали гирлянды белых ситонов. Так же они висели между деревьев. Их было великое множество. Маленькие и большие. Совершенно разные.
– Класс, – довольно произнесла я, откидывая в сторону ножницы.
– Да, здорово! Я про такое только от тети слышала, – сказала Миина. Между собой и в присутствии посторонних мы договорились называть названную мать Миины тетей. так всем было проще и было меньше вопросов.
– Говорят когда совсем стемнеет и зажгут керосиновые лампы станет еще красивее, – Ирис собирала все инструменты в одну коробку, пока мы складывали все остальные.
– Тогда стоит быстрее с этим заканчивать и бежать в общагу за плащами, – сказал подошедший за уже сложенной кипой коробок Отис.
– Ага, – закивали мы словив второе, а может и третье дыхание.
Я буквально кожей чувствовала скопившееся напряжение в этом месте. оно усиливало предвкушение и ожидание какого-то волшебного праздника. Магия стала теперь для меня уже не такой волшебной и таинственной. Я многому научилась, многому меня научили девочки, преподаватели и куратор.
Кстати, интересно, а где он. Я зачем-то обернулась, чтобы осмотреться. Ну да. Откуда ему взяться в группе штрафников. Но странное дело я буквально чувствовала чей-то взгляд. Знаете, такое бывает....
– Пошли? – Мартин подошел ко мне, положив руку между лопаток привлек к себе внимание, затем заметил как я осматриваюсь и спросил уже более серьезно. Так, что я сразу же прервала свое занятие, – что там?
– Да не знаю. Ничего.
– А если подумать? – он встал передо мной, полностью загородив своей спиной то направление откуда я чувствовала внимание. Его карие глаза не сверкали смешинками. Он был серьезен. А это было очень странно.
– Нет, ничего. Просто все это необычно, красиво, но необычно.
– Понятно, – улыбнулся, щелкнул меня по носу, повернул в нужном направлении и подтолкнул в спину, – пойдем. Нам всем очень нужны плащи! Иначе после этих выходных тебя выставят за дверь за грязную форму.
– Все так страшно?
– Очень, – он потянул меня за руку, шагая спиной вперед.

Через некоторое время, час, может полтора, облачившись в форменные темные плащи мы предвкушая веселье шагали к корпусу медиумов. Мартин первым делом при встрече сграбастал мою руку и шепнул на ухо, чтобы я тоже постаралась. Мы же пара. А то его честь и достоинство страдают, когда все вокруг видят безнадежность его чувств. Я конечно возмутилась такой его наглой попытке манипуляции, но улыбаться ему стала шире. Хотя, в усилиях нужды не было. Если на первую студенческую вечеринку мы с девочками шли словно крадучись, не зная, что нас ждет за поворотом. были постоянно настороже. Тут. Сейчас я чувствовала лишь легкое волнение и предвкушение. особенно большую роль сыграло то, что я вместе с друзьями сделала для ее осуществления. Я приложила к этому свои руки, ноги, вестибулярный аппарат когда балансировала на ветках и воздушных корнях деревьев. Сейчас, идя в толпе адептов за руку с человеком, которого считала другом, я искренне улыбалась. Его теплая рука и крепкий захват пальцев, улыбки друзей вокруг, их шутки давали мне почувствовать, что я наконец-то «заземлилась».
Как и было обещано, когда стемнело и зажгли не магические огни роща стала поистине волшебной. Откуда-то лилась музыка. Не веселая, не грустная, а какая-то .... Ну не знаю.... она несла с собой приятное и расслабляющее настроение. Чуть в стороне от рощи. Между зданием корпуса и деревьями успели разбить палатки. В которых под контролем преподавателей разливали пунш.
– Этим пойлом даже ребенка не напоить, – сокрушался Эктар, а остальные шикали на него.
От Отиса ему даже перепало под ребра.
Отстояв в очереди за бокалом напитка я услышала от декана Роуна:
– Стражева, смотри у меня, – он погрозил мне пальцем, затем посмотрел на Мартина, – Рид!
– Понял, принял, профессор, – кивнул Мартин так, что его убранные с лица темные кудри упали на лицо. Он быстро пятерней поправил их и потянул меня за собой, подальше от грозного взгляда декана Щитов.
- Так, моя дражайшая девушка, прежде нам нужно чинно побродить среди этой все братии, по изображать парочку на славу. Потом будем отдыхать. Пошли проверять какая ты актриса, – он потянул меня под деревья.
– А как же ребята, – обернулась я на друзей.
– Не переживай, парни присмотрят за твоими подружками. Но мы то с тобой прекрасно знаем, что они те еще занозы. Сами кому хочешь голову открутят. Блондиночка вообще у тебя безбашенная.
– Правда? – улыбнулась я ему, подыгрывая, ведь предполагалось, что наш диалог со стороны смотрелся как романтичное щебетание парочки.
- Ага! Сама потом увидишь.
– Ты думаешь, эта прогулка убедит сомневающихся и они отстанут? – спросила я, оторвавшись от его руки и пройдя чуть вперед касаясь белых резных кружочков.
- Поцелуй бы убедил абсолютно всех, – он подошел ко мне вплотную и чуть склонил голову, – но мы же играем. И я безумно влюблен, а ты знаешь себе цену и потому мы не станем порочить твою честь.
– Именно так, - отозвалась я, краем глаза отмечая возросший интерес к нашей паре.
Потому развернулась на каблуках и потопала дальше, а он картинно вздохнул и потопал за мной.
– А почему ты говорил, что первый раз встречаешься? – решила я задать вопрос.
– До тебя не было той, ради кого стоило поставить на кон репутацию. Как ты уже поняла, тут на этом все заморочены. Аристократы, – он буквально выплюнул последнее слово.
– До меня? – я остановилась и снова повернулась к нему лицом. Он шел за мной след в след, поэтому мы вновь оказались друг перед другом на минимально допустимом расстоянии.
– Девушки, – простонал он картинно, – всегда вы о себе. Словом.... Что-то рыцарское сломило мою решимость. Девушка в беде. Одинокая возвращенка без поддержки и семьи, напуганная, растерянная и отчаявшаяся, доверившаяся ... мне. С таким лицом и таким телом, да еще с характером. А какие коленки. Мммм. Мне захотелось помочь. Как иначе? А еще я люблю наказывать ублюдков. Они позволяют теорию превращать в практику.
– Вау! Такой маленький вопрос и такой развернутый ответ. Чую подвох я.
– Это не значит что его нет, и что он есть, тоже не значит.
– Может из-за того, что я старая кровь? И якобы могу принадлежать какой-то влиятельной семье?
– Может. И не «якобы», а определенно. Но вот... а будешь принадлежать? Когда скажут, – он приблизился ко мне, нарушая даже самые минимальные границы, аккуратно ткнул пальцем в место, под которым было спрятано сердце и произнес тихо, – тут. Будешь принадлежать тут?
– Не знаю, – только и успела сказать ему, пораженная тому в какие дебри завел нас разговор.
– Стражева, Рид! – послышался грозный окрик декана Роуна.
– Слушаю, профессор, – Мартин вмиг отскочил от меня и вытянулся по струнке, держа лишь в руках бокалы. Без них у него руки по швам были бы.
Декан погрозил нам пальцем.
– Ну что! Свое дело мы сделали. Пойдем к остальным, не будем бесить препода. Иначе снова взыскание получим. За зря.