Академия огненного дракона. Приручи меня!

Глава 5.3

Гретта.

– Вот оно! Наконец-то… – голос Седрика вырвал меня из непонятной дрёмы, в которую я успела провалиться, рассматривая портрет Морлока с возлюбленной. В том, что на рисунке была изображена девушка, близкая сердцу профессора, не было никаких сомнений.

Растеряно заморгав, я подняла взгляд на молодого лорда, окруженного кучей всякого барахла, найденного им в столе Карена. В руках он держал плоскую деревянную шкатулку, совершенно обыкновенную и, скорей всего, даже не покрытую защитным лаком. Самодельная безделушка – не более.

Но Мильрон не спешил её открывать, пытливо высматривая эмоции на моём лице. Кажется, от его въедливого и цепкого взгляда не скрылась и карточка с портретом, которую я всё ещё сжимала между пальцев.

Нужно было как можно скорее выходить из неприятного положения, поэтому я с напускным безразличием положила находку на стопку из книг и вновь скрестила руки на груди.

– Не знаю, как ты будешь выпутываться из всего этого, но я больше не желаю участвовать в твоей авантюре, – мой голос зазвучал намного увереннее, чем я могла себе представить. Именно этого эффекта я и добивалась!

Однако Седрик Мильрон пропустил мои возражения мимо ушей и вышел из-за стола, приблизившись ко мне на столько, что я почти ощутила его взволнованное дыхание на своём лице.

Выставив ладони перед собой, отступила на шаг назад, но рука Седрика перехватила мою и уложила на поверхность шкатулки.

В то же мгновение пальцы пронзила колючая энергия и разлилась под кожей жгучей волной, одновременно рассыпаясь на множество невидимых искр.

Нечто подобное я уже ощущала однажды… Когда впервые призвала собственную магию в кабинете ректора.

Лорд Мильрон смотрел на меня с любопытством, будто прямо сейчас пред ним открылось нечто новое, неведомое ранее.

– Ты тоже её чувствуешь, Гретта. Темную печать, наложенную на эту вещицу, которую Морлок так тщательно скрывает от чужих глаз.

Я испуганно одёрнула руку и демонстративно закатила глаза.

– Это ничего не значит. Ты можешь лишь догадываться, почему он хранит эту шкатулку! – сейчас меня уже совсем не волновали секреты профессора. Раз Седрик умеет распознавать природу магии, то я в опасности… Он мог ощутить и мою собственную тёмную энергию, заложенную глубоко внутри.

– Такие вещи не хранят просто так, и ты должна это понимать. Морлок Карен опасен и, я ручаюсь, он может быть замешан в каком-нибудь грязном дельце! Что, если это он, а не Кайл, напал тогда на меня?! Сейчас мне не доступна эта тайна, но я узнал достаточно. Я намерен в ближайшее время доложить об этом Совету.

– Ты запутался в собственных выводах, Седрик.

Не желая больше выслушивать бредни сумасшедшего, я направилась к двери, надеясь как можно скорее скрыться с места преступления. Нет, я не была преступницей, но гадкое чувство, не покидающее меня с тех пор, как я последовала за лордом Мильроном, не отпускало.

Я злилась на саму себя за то, что не смогла не поддаться соблазну узнать о Морлоке больше, чем мне полагалось.

Но теперь, несмотря на улики, обнаруженные однокурсником, я всё больше укреплялась во мнении, что злодей тут вовсе не профессор, отправившийся в объятия опасности, а жалкий ящер, вынюхивающий чужие скелеты в чужом шкафу.

Неожиданно рука Седрика ухватилась за моё плечо, буквально на ходу меняя траекторию моего движения. Я снова оказалась с ним лицом к лицу, а едва ощутимое покалывание теперь исходило от его нежеланного прикосновения.

– Лучше тебе быть на моей стороне, когда придётся делать выбор. Поверь, Гретта, я способен тебя защитить от бо́льшего зла, нежели от штатного преподавателя, преступающего закон, – в глазах юного лорда плясали озорные огоньки – проблески пламени удовольствия, которое он явно испытывал, сыпля сомнительными угрозами.

– С чего это ты вдруг решил, что мне необходимо чьё-либо покровительство? Кажется, ты забыл, кто мой отец? – я не стала расспрашивать Седрика, о каком выборе идёт речь, и сразу перешла к собственным козырям.

Напоминание сработало, и лорд Мильрон, наконец, отступил.

– Ульрих Лэрроу не всесилен, запомни это, Гретта.

Шумно выдохнув от недовольства, я не стала продолжать бессмысленную дискуссию и выскользнула за дверь.

Основное освещение давно погасили, что означало одно – я снова нарушаю правила. Радовало лишь то, что Морлок Карен сейчас совсем далеко и точно не застукает меня в очередной необъяснимой ситуации.

Однако, после случившегося, воспоминания о профессоре вызывали во мне ещё более смешанные чувства: с одной стороны, я испытывала лёгкую тоску и тревожилась за него, но с другой… факт того, что Морлок, вероятно, влюблён в ту белокурую красотку с картинки, переворачивал всё моё нутро верх дном!

Зачем же тогда он меня поцеловал? И не значит ли с тех пор этот поцелуй для меня больше, чем для него самого?

Эмоции овладевали мной, и я не могла понять, что именно чувствую на самом деле. Ярче всего в груди полыхали злость и обида!

И злилась я из-за того, что думала о Морлоке Карене совсем не как об учителе и наставнике...

***

Следующие две недели пролетели совершенно незаметно, даже несмотря на то, что новостей из столицы практически не было.

Преподаватели технично отмалчивались, а писем от родителей я больше не получала.

Вокруг витали лишь слухи о том, что замок Крондвуд остался непреступен, и армия успешно пресекла бунт мятежников в первые же дни. А вот судьба Западной колонии оставалась покрытой мраком – деканы Сайрус и Карен так и не вернулись с особого задания.

Но мне повезло: учёба, физическая подготовка и дополнительные занятия с ректором Вармисом не позволяли утонуть в океане собственных мыслей и чувств, вынуждая с головой окунуться в бешенный ритм академии.

Только поздними вечерами я могла предаться раздумью, когда валилась с ног прямиком в постель, уже и не замечая, насколько жёсткой была моя перина. Спустя время она казалась мне самым лучшим и уютным местечком в замке, тёплым и укромным уголком, дарящим крепкий сон и отдых.