Академия Особого Назначения. Спасатели

4.1

Всю ораву абитуриентов, голов так, в две сотни, точно я так и не узнала - да и зачем? – поместили в один бокс. Муравейник в банке. Более всего изолятор напоминал по строению ферму для крупных животных – такой же длинный и поделённый на секции. Ферма – эта ассоциация пришла в голову исключительно потому, что незадолго до окончания обучения в пансионате, учеников старших групп возили на экскурсию в район, выделенный на планете под сельское хозяйство. Цель у поездки была одна – если кто-то из неодарённых ещё не определился с профессией, возможно, захочет поработать там.

Правда, это с одной оговоркой – здесь не было ни одного окна или имитации хотя бы под иллюминаторы. Освещение за счёт светящегося потолка. Ощущение непередаваемое, будто тебя замуровали под землёй. Тюрьма – не тюрьма, хотя сравнение напрашивалось стойко. Тишина, никаких звуков извне. Голоса звучат приглушённо, будто их поглощают стены. И такое везде.

Теперь, по прошествии многих лет, самое правильное было бы сравнить бокс с подобием отсеков космического корабля. Правда, вряд ли на площади кораблика будет столько членов экипажа. Первое помещение самое большое было чисто условно поделено на две части по назначению: дальний закуток походил на спортзал. Там в одном углу лежали маты, ковёр для гимнастики, шведская стенка с турниками, рукохватами и откидными досками занимали изрядный кусок стены. Приветливо помаргивали огоньками беговые дорожки. Моё излюбленное место в эти дни.

Только какому безумцу пришло в голову совместить это изрядно пропахшее потом местечко со столовой? Ближе к входной двери - находились пищевые автоматы, а между ними стойки для приёма пищи и никаких тумб или стульев. Напротив, у противоположной стены стояли жёстко прикреплённые к полу лавки. Одно от другого отстояло на пятнадцать моих небольших шагов. Помню точно, потому что неоднократно мерила расстояние от нечего делать. Огромное ничем не заставленное место посередине. Хочешь - танцуй, хочешь - маршируй.

Однако повторюсь, запах, с которым не справлялась, а возможно, что и нарочно не была настроена вытягивать вентиляция. Наверняка тех, кто изволил перекусить, невероятно раздражали потные тела и пыхтящих от напряжения физкультурников всего в нескольких шагах. Как, впрочем, и наоборот – спортсменов бесили жующие рожи.

В следующем отсеке находился санузел: туалеты и душевые без разделения по половому признаку. Десять справа, десять слева, а между ними коридор за перегородкой из тонированного стеклопластика. В первые сутки мажорки и мажорчики очень возмущались этому факту. Только что поделаешь - миротворцы – это военные, а спасатели полувоенные. И никто не станет в будущем разбираться, какого ты пола – обязанности-то разные, но устав принимают единый.

В самом конце находилась спальня с местами капсульного типа от пола до потолка и от стены до стены – эдакие многоэтажные гробики с вентиляцией и теплорегуляцией, поставленные один на другой. С одним удобством – нижние ряды приподняты от пола на полметра: пять вверх и десять в ряд. Четыре своеобразных шкафа с номерами на каждой дверце. Всё, как в низкосортной гостинице, разве что ячейки не снабжены были ни визорами, ни галанетом – просто ящик с подстилкой для сна.

Открываешь дверцу, проползаешь внутрь, прикладываешь ладонь к специальной панели замка изнутри и спишь, как в сейфе. Не для тех, конечно, кто страдает клаустрофобией. Но тут уж, ничего не поделать.

В конце-концов, выйти из этого улья можно было в любой момент – стоило только подойти к входной двери и нажать на красную кнопку. Никто насильно нас здесь удерживать не собирался. Несколько человек так и поступили. И ещё: наверняка и наблюдение за нами было круглосуточным. В принципе, жить можно.

Да… вот ещё что! Нас не только переодели в одинаковые серые комбинезоны и серое бельё. Здесь всё было однотонно серым, неприятного пыльного оттенка: и стены, и полы, и потолок, и все предметы мебели. Если сосредоточиться на самом цвете, то очень быстро начинают противно чесаться ладони, будто пересохла кожа, потом зуд переходит дальше на всё тело. «Мягкое психологическое давление», - как говорил наш воспитатель, отправляя меня в карцер, с особенностями которого я познакомилась незадолго перед выпуском. Это действовало угнетающе и раздражающе одновременно.

Но настоящим ударом оказалось даже не это. У нас отобрали все коммуникаторы, планшеты и такие новомодные штучки, как «морфеус», который не просто записывал сны своего обладателя, корректируя их, чтобы можно было поделиться фантазиями со всей вселенной, но и «оздоравливающе воздействовал на мозг», как гласили рекламные баннеры. И если без украшений, которые так же пришлось снять, мажоры могли обойтись, то отключение вейлов, повергло их в уныние, а потом стало вызывать глухое, всё разгорающееся раздражение.

- Мало того, что я должна ходить в этой… не пойми в чём, - ворчала девица, которую я приметила ещё в коридоре перед тестированием, - так ещё и … Что мне делать? Ходить из угла в угол? Сегодня вечером должен состояться большой показ мод, а я окажусь не в теме!

- Спи! – буркнул парень с рыжими волосами. – Увидишь всё во сне. Я, например, пойду медитировать… в своей апсуле…

Экспримент на психологическую стойкость, на совместимость или что-то там ещё – не знаю, как другие, а я должна выдержать, даже если не совсем понимаю, зачем это нужно. Пусть время и тянется без возможности хоть как-то его контролировать без элементарных устройств таких, как часы, но и режима тоже нет. Пищевые автоматы работают постоянно, санузел тоже, невидимые кондиционеры освежают воздух. Нет, я не пропаду. Буду думать, что я … ну, допустим, на маленькой космической станции или на корабле, потерпевшем крушение и нам только надо дождаться спасателей. Вот! Очень хороший довод для разума – терпеть.