Академия Отражений. Скандал в Зазеркалье

18

Как бы то ни было, вернулась я в комнату в крайне мрачном расположении духа. Снова и снова я переваривала полученную информацию. То есть, мало того, что в этой реальности - или что это за место такое - меня заклеймили, как убийцу, так еще и поспорили на мою невинность!

В сердцах я пнула с дороги пуфик, стоящий здесь вместо кресла, но тот оказался неожиданно тяжелым. Зашипев, схватилась за ушибленную ногу и опустилась на кровать. Интересно, как они это представляют? Они за мою руку подержаться бояться, а близость, думают, пройдет без происшествий?

- Уф!...

Или все они полагаются на охранные амулеты? Либо вовсе принадлежат к так называемой элите, а на них, как уже выяснилось, мои таланты не особенно распространяются.

Убрав с кровати мешающую подушку, я откинулась на спину и растянулась на постели. И где, любопытно, соседка? Так испугалась находиться со мной в одном помещении?

Однако ее не было. Часы мерно отсчитывали время, равномерный звук в густой тишине успокаивал мои нервы. Сердце постепенно выравнивало свой бег, вернулась трезвость мысли.

Если допустить, что все это все-таки не сон, то... плохо. Все считают меня убийцей, остерегаются, но заключают сделки на мою невинность. И все это одновременно. Но это все детали, с этим справлюсь...

А как справиться с тем, что в таком случае в смерти Реутова действительно повинна я?

Мы мало знали друг друга. Просто я помогла ему однажды найти дорогу. Потом он предложил выпить кофе, я отказалась. А парень пообещал, что я подумаю и еще буду за ним бегать.

Но в действительности этого так и не произошло. А произошло то событие. И долгие разбирательства после.

До сих пор я была уверена, что у Реутова имелся сердечный порок, а случившееся просто стечение обстоятельств. А теперь начинала сомневаться и все больше верила тому, что слышала последнюю неделю.

- Убийца... - прошептала я, раскрыв ладони и разглядывая их со странным чувством. Я была растеряна и угнетена. Как вообще все это возможно? Целый мир, похоже, вполне реальный, который скрывается за зеркалами... маги-василиски и маги-кретины...

А еще огромная академия, из которой меня не выпускают.

На фоне всего этого пари, заключенное на меня, ерунда, но тоже тревожно. Я сжала ладони, прищурилась, прикидывая, что делать, если то, что до сих пор считала затянувшимся кошмаром, все-таки реально. Смогу ли сбежать обратно домой?

Я качнула головой, и волна темно-русых скользнула по моим плечам. Мама обладала прядями соломенного цвета. А мои волосы, темно-русые, шли легкими волнами, отчего казались пышнее; но именно поэтому я никогда не носила прически ниже середины плеча: трудны в уходе.

Волосы достались мне от отца? Мне говорили, он умер до моего рождения. Говорили, был профессором.

И очевидно, забыли упомянуть - в какой академии профессором. А еще утаили, что он обладал магией. Тяжело вдохнув, я зарылась лицом в ладони. У меня никогда не было острой тоски по отцу. Как будто выдрали клочок памяти, связанный с ним, а его самого стерли из пространства.

Так вот. Может быть, и стерли. Может быть, и меня так сотрут, если доленюсь до обители. Узнать бы, как отсюда выбраться...

- Ик!

Звук прозвучал отчётливый и щелкающий; вздрогнув, я резко села, в шоке уставившись на знакомую птичку. Она уже доедала большой батончик, захваченный мной из дома. Уловив мое внимание, сова кончиком крыла затолкала в свой клюв остаток вкусняшки и, не медля, глотнула.

- Эй! - возмутилась я, подхватываясь с места. Сова ощерилась, заметавшись по комнате и умело минуя все острые углы, но успевая, тем не менее, чинить разрушения.

- Ухху! Ухху!

Грохот и хаос, звон разбитой посуды и плеск опрокинувшегося чужого флакончика... за короткие мгновения сова умудрилась довести меня до колющего бока, одышки и отчаяния.

- Да хватит уже! Кыш! - Я распахнула окно, предлагая вредной птице улететь по-хорошему.

Карликовая, маленькая, с мой кулак, она сузила большие глаза. Посмотрела на открывшийся выход и... ухнула, да еще так насмешливо, что я скрипнула зубами. Улетать она и не думала?

- Ну, все, беру швабру! - рыкнула я, оглядываясь в поисках оной.

Сова зашлась в ухукающем смехе, открыто потешаясь надо мной. Между делом перекусила шариковую ручку соседки, наследила лапками на ее белоснежной постели и потопталась на оставленном на столе пирожном.

Я дернулась за вредным созданием, и та, весело вспорхнув, в полете распочковалась надвое; теперь на меня с интересом смотрело две совы, будто гадая, что стану делать.

- Будешь так вредничать, перья выдергаю! - пламенно пообещала я. – Все до последнего!

- Уху-хху! - Подумав, птица ехидно защелкала клювом и выдернула одно свое перышко. То вспыхнуло и, опустившись в лужицу, оставшуюся после разбитого флакона, озарило комнату пламенем.

- Ты что делаешь?! - Поначалу испугавшись, что случится пожар, я осеклась.

И помедлив, приблизилась к открывшейся в лужице картине. Отражение... Как в телевизоре, оно показало мне очень странную сцену...

- Ты звал меня, о прекрасный?

Ого, понятно. Я прикусила ноготь, наблюдая за... самой собой. Точнее, абсолютной моей копией, потому что я-то здесь. В закрытой форме, а не в прозрачной тряпке, едва прикрывающей бедра.

Комната, в которую пришла копия, была сумрачной и темной, но в неверном свете магического светлячка я все-таки узнала типа, что, развалившись на постели, завел за голову руку. Он был в одних сползающих брюках. Кажется, после душа. На его торсе - весьма скульптурном, надо признать! - блестели капельки влаги.

- Максимилиан... - Томно выдохнула моя копия. – Ты не представляешь, как я этого ждала!...