Академия отважных

ГЛАВА 7

Повисло напряженное молчание, которое я бы назвала тоскливым. Горечь его усиливалась реакцией старшего Андервуда, который смотрел на меня так, словно был готов разорвать на части. Я мельком взглянула на Деймона, но не смогла понять, как он воспринял новость короля.

— Святые же боги! — не выдержала мадам Огюстин.

— Я полностью согласен с вами, милая Сесилия, — кивнул король. — И очень надеюсь, что боги нас услышат.

— Я отказываюсь в это верить. Она не может быть потомком леди Аллерии.

Голос Габриэля Андервуда был подобен грому. Он стал мрачнее тучи и тяжело дышал. Мне показалось, что слова короля задели его за живое, поэтому я не спешила вступать в диалог, тем более что у короля явно было что сказать.

— Ты же знаешь, ребенок Аллерии пропал без вести. Сколько бы мы ни искали его, не могли найти. Сколько вам лет, милая девушка Риса? — спросил меня Ричард Первый.

— Девятнадцать, Ваше Величество.

— А теперь скажите честно, как долго вам девятнадцать лет?

Я непонимающе захлопала глазами.

— Видите ли, дети чистокровных драконов очень долго взрослеют. Особенно если в младенчестве произошла какая-то трагедия. Время до переходного возраста у них может длиться очень долго. Вы хорошо помните свое детство?

— К сожалению, нет, Ваше Величество. Я осознала себя, будучи в доме покаяния. После него я нашла работу в Дамблине и стала заниматься посылками. Воспоминаний о раннем детстве у меня нет.

— Да не может она быть ребенком Аллерии! — зарычал и без того расстроенный Андервуд.

— Это легко проверить, мой друг. Скажите-ка, уважаемый магистр Кларион, есть ли у вас чаша родственной крови? — задумчиво проговорил король.

— Да, конечно, Ваше Величество, — кивнул ректор. — Мадам Огюстин, не могли бы вы принести артефакт из хранилища приемной?

— Будет сделано, магистр.

Мадам Огюстин покинула кабинет, а я вопросительно взглянула на короля.

— Знаете ли вы, милая девушка Риса, что произошло в нашей истории двести лет назад?

Мне показалось, что его взгляд смягчился, когда он снова посмотрел на меня. Отрицательно покачав головой, я ответила:

— Только то, что драконы порталом ушли от нас в другой мир, Ваше Величество.

— А знаете ли вы, что послужило тому причиной? — снова спросил он.

— Простите, но нет, — покачала головой я.

— Видите ли, вся история человечества — это история вероломства и предательства. Драконы на такое не способны. Они существа гораздо более высокого порядка. Им чужды ненависть и зависть. Драконы — сама доброта. Мы доподлинно знаем о том, что драконы были разных видов. Наиболее известными из них были огненные драконы, водные и предсказатели.

— Как вы? — оживилась я.

— Как и я, — с улыбкой кивнул Ричард Первый. — Но я не дракон. Я полукровка, как и Деймон Андервуд. Но мы всё ещё можем попытаться встать на крыло. Нам не хватает только прощения.

— Что? — ошеломленно воскликнула я.

Оглянувшись на Андервуда-младшего, я осознала, что в таверне его блестящие глаза мне не привиделись. Сейчас я видела, как привычный тёмный цвет озарился золотыми искрами. Не веря своим глазам, я отдернула руку, которая до этого покоилась в ладони Деймона. И тут меня осенило: если Деймон — полукровка, то кто же тогда Габриэль?

Видимо, моя реакция не укрылась от внимания старшего Андервуда. Он удовлетворенно хмыкнул, явно наслаждаясь моим страхом.

— Вижу понимание в ваших глазах, — сказал он. — Кстати, вам только что сообщили государственную тайну. Придётся дать клятву на крови о неразглашении.

Габриэль Андервуд — дракон? Самый настоящий? Я была готова повторять фразу ректорского секретаря сотни раз, настолько сложно было в это поверить.

Святые же боги!

В этот момент вернулась мадам Огюстин с небольшой золотой чашей в руках. Ричард Первый с любовью посмотрел на артефакт:

— Спасибо, милая мадам Огюстин. Габриэль, ты ведь поможешь нам с милой девушкой Рисой?

— С удовольствием, — оскалился Андервуд-старший, подходя ко мне и протягивая руку. — Не бойтесь, не съем. Разве что понадкусываю.

— Простите, профессор, но это не смешно.

Тем не менее, я поднялась с помощью мужчины и подошла к мадам Огюстин.

— Наклоните над чашей руку, — велел мне Габриэль Андервуд. — Мне нужно будет сделать небольшой порез на запястье.

— Сейчас.

Когда он полоснул по моей ладони внезапно трансформировавшимся в коготь пальцем, я окончательно поверила в его драконью природу. И сразу стало очень тяжело дышать. Несколько капель крови пролилось на дно чаши, после чего Габриэль Андервуд протер место пореза пальцем, и рана исчезла.

— У людей так быстро не заживает, — он хмуро покачал головой.

— Что я говорил, — торжествующе заявил Ричард Первый, оказываясь рядом с нами. — Давай, Габриэль, убедимся окончательно. Или забудем об этом навсегда.