Академия пограничья. Война стихий

Глава 17

Следующие несколько недель пролетели как один долгий, изматывающий, но в то же время удивительно спокойный день. Если не считать, конечно, постоянных дополнительных занятий по физподготовке, на которых магистр Тенейн гонял нас до седьмого пота, заставляя забыть о существовании магии и полагаться только на собственное тело. Я уже перестала удивляться его бесстрастному лицу и монотонному голосу, отсчитывающему круги. Казалось, он вообще не спит, не ест и не испытывает эмоций — просто существует где-то на периферии реальности, чтобы портить жизнь студентам.

Но физподготовка была далеко не единственным испытанием. В расписании появились новые предметы, и каждый из них открывал передо мной всё новые и новые грани этого мира.

Боевая магия, которую вёл Кристиан, оказалась одновременно самым захватывающим и самым пугающим занятием. На его уроках мы учились не просто выпускать магию, а направлять её, контролировать, использовать в бою. Кристиан был строг, но справедлив, и в его присутствии я чувствовала себя почти в безопасности. Почти — потому что даже драконья защита не могла развеять моего внутреннего напряжения.

История Аластора и Дэоры... этот предмет я сначала не воспринимала всерьёз. Ну что там может быть сложного? История как история. Но когда лектор начала рассказывать о князьях Хаоса, о древних войнах, о переплетении судеб разных миров, я поймала себя на том, что слушаю затаив дыхание. Особенно когда речь заходила о Дэоре — огненном мире, откуда были родом практически все мои одногруппники, кроме меня. Я с Земли, и эта разница ощущалась постоянно. Они росли с другими сказками, другими легендами, другим пониманием мира. А я... я просто пыталась выжить.

Ещё были медитации (жутко скучное занятие, на котором нужно было сидеть с прямой спиной и пытаться не думать о еде), владение холодным оружием (поджилки трясли, но хотя бы у нас не было спарингов, только отработка различных ударов) и несколько других предметов, названия которых я выучила, но смысл улавливала с трудом.

А потом я увидела в расписании строчку, от которой внутри всё похолодело: «Дополнительные занятия по теневой магии, преподаватель Мари Латерра».

Я сглотнула.

Теневая магия. Мой второй дар, о котором знали только ректор и Совет. И Дэнталиан, конечно. Эоле я так и не рассказала, что у меня есть второй дар. Я доверяла ей, очень доверяла, но после её реакции на Сорена и всех этих разговоров о том, что с магами других стихий лучше не связываться... я побоялась. Вдруг она посмотрит на меня по-другому? Вдруг испугается? Или, хуже того, начнёт относиться с подозрением?

Поэтому каждый раз, когда наступал вечер занятия по теневой магии, я говорила Эоле, что иду в библиотеку. Благо, она привыкла, что я много занимаюсь, и не задавала лишних вопросов. А я шла в другой конец академии, в небольшую аудиторию на четвёртом этаже, где меня ждала магистр Латерра.

Она оказалась теневой ведьмой — женщиной лет тридцати с русыми волосами, гладко зачёсанными назад и собранными в низкий хвост. Лицо её всегда сохраняло бесстрастное выражение, будто никакие эмоции не могли пробиться сквозь эту маску спокойствия. Тёмные глаза смотрели внимательно, изучающе, но без лишней строгости. Она не давила, не требовала — просто наблюдала и ждала.

— Адептка Уэлис, — говорила она своим ровным, чуть глуховатым голосом, — вы должны чувствовать тьму. Она внутри вас, она ждёт. Почему вы не откликаетесь?

Я пожимала плечами и делала вид, что стараюсь. Внутри меня царапала совесть, но страх быть раскрытой — раскрытой полностью, со всеми тайнами, которые я сама ещё не разгадала, — был сильнее. Я не была готова. Не сейчас.

Зато с огнём дела шли гораздо лучше. Эола, которая продолжала со мной заниматься, с удовлетворением отмечала, что мои язычки пламени становятся всё ярче и устойчивее. Я уже могла произносить простейшие заклинания — зажечь свечу, разогреть воду в кружке, создать небольшой огненный шарик (правда, он получался размером с горошину и гас через пару секунд). Но прогресс был, и это радовало.

Жизнь шла своим чередом. Я уставала так, что к вечеру валилась с ног, но это даже помогало — усталость заглушала тревогу за маму. Мысли о ней не отпускали, но в череде занятий, дополнительных уроков и вечерних посиделок с Эолой и Люсиндой они становились тише, отступали на второй план.

Пару раз я замечала на себе взгляд Алахора. Тот самый «отмороженный» блондинчик появлялся в коридорах редко, но когда мы случайно сталкивались, он смотрел на меня так пристально, будто пытался заглянуть прямо в душу. Ни разу не поздоровался, не остановился. Просто проходил мимо, оставляя после себя лёгкий холодок и ощущение, что он знает обо мне что-то, чего не знаю я сама.

Дэнталиан тоже попадался на глаза. Несколько раз я ловила его взгляд издалека — в столовой, в коридорах, даже на полигоне во время физподготовки. Он смотрел и тут же отводил глаза, делая вид, что занят чем-то другим. После той ночной прогулки в лесу мы не разговаривали. Я не знала, что думать. Злиться на него? Благодарить за спасение? Требовать объяснений? В итоге я просто делала вид, что ничего не было. Но взгляды эти замечала. И каждый раз внутри что-то ёкало.

В один из дней я не выдержала.

Волнение за маму, которое я так старательно заталкивала в самый дальний угол сознания, прорвалось наружу. Прошло уже несколько недель. Несколько недель без единой весточки. Я не знала, что с ней, где она, почему кристалл молчит. Варианты, которые перечисляли Эола и ректор, один страшнее другого, лезли в голову каждую ночь, лишая сна.

Надо идти к ректору. Снова. Может, он знает что-то ещё? Может, есть другой способ?

Я поднялась ни свет ни заря, пока Эола ещё спала, тихонько оделась и выскользнула из комнаты. В академии было пусто и тихо — раннее утро, до занятий ещё далеко. Студенты досматривали сны, преподаватели, наверное, тоже. Но я почему-то была уверена, что ректор Крейгарн уже на месте. Такие, как он, наверное, вообще не спят.