Академия пограничья. Война стихий

Глава 28

После того, что произошло в главном холле, академия замерла в тревожном ожидании. Ректор ввёл комендантский час — после девяти вечера запрещалось выходить из комнат. Коридоры патрулировали преподаватели, и впервые за всё время я видела, как магистр Карт ходит с обнажённым мечом, а магистр Силис — с амулетами, готовыми к бою.

Студенты шептались, но никто ничего не знал. Тело сильфа унесли, но картина чёрных вен, все еще стояла перед глазами, вся академия пропиталась страхом.

Мы собрались на следующий вечер.

Кабинет, где обучались некроманты, находился в подвальном этаже главного корпуса. Сорен выбрал его не случайно — здесь уже были встроены защитные круги, а толстые каменные стены не пропускали магических колебаний наружу.

Мы с эолой пришли последними. Дэн уже ждал у входа, и когда я подошла, он взял меня за руку, сжал пальцы.

— Ты готова?

— Нет, — честно ответила я. — Но выбора нет.

Он кивнул и пропустил меня вперёд.

Внутри уже всё было готово. Сорен стоял в центре, серьезный и сосредоточенный. Вокруг него на полу была начерчена идеальная пентаграмма — линии светились тусклым серебром, каждый символ был выверен до миллиметра. В центре, на небольшом алтаре из чёрного камня, лежали древние останки, которые Сорен нашёл рядом с теми самыми руинами, где его похитили забытые. По углам пентаграммы были расставлены предметы: череп вороны, горсть земли с могилы, сосуд с дождевой водой и свеча из чистого воска - все они являлись своего рода накопителями энергии.

Рядом, опершись о стену, стоял Кристиан. Он пришёл по просьбе ректора — наблюдать за безопасностью и, если понадобится, вмешаться. Его присутствие придавало уверенности, хотя напряжение чувствовалось во всём.

— Ты уверен, что это сработает? — тихо спросил Алахор, стоявший у другой стены.

— Нет, — ответил Сорен, не отрывая взгляда от пентаграммы. — Но другого способа нет.

Эола стояла рядом с братом, готовая в любой момент прийти на помощь. Она выглядела спокойной, но я видела, как её пальцы подрагивают.

— Начинаем, — сказал Сорен.

Он взял кинжал — старый, с рукоятью из чёрного дерева — и полоснул по ладони. Кровь хлынула, и он поднёс руку над пентаграммой, позволяя каплям падать на серебряные линии.

— Ex mortis, ad vitam, per sanguinem, per animam... — начал он, и голос его зазвучал иначе — глубже, древнее, будто говорил не он, а кто-то другой.

Тени в углах зашевелились. Я почувствовала, как воздух становится тяжёлым, как магия наполняет комнату, сгущаясь над пентаграммой.

Сорен поманил меня рукой, давая отмашку к передаче энергии, не прерывая заклинания

Я подошла, положила руку ему на плечо и начала вливать силу. Теневая магия текла через меня, и я чувствовала, как она уходит в него, питая пентаграмму, усиливая каждое слово заклинания.

Сорен становился всё бледнее. Его голос дрожал, но он не останавливался. Я усилила поток, отдавая всё, что у меня было.

Минуты тянулись бесконечно. Я чувствовала, как мой резерв тает, как силы утекают сквозь пальцы. Сорен был на пределе, держался только на моей энергии, но и я уже была почти без сил, резерв таял с каждой секундой.

— Ещё немного, — прошептал он, и в его голосе я услышала отчаяние.

В глазах начало темнеть. Пентаграмма мерцала, но заклинание не завершалось. Нам не хватало сил.

И вдруг я почувствовала тепло.

Дэн шагнул ко мне, обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. Я почувствовала, как его энергия — горячая, живая, неистовая — вливается в меня, проходя сквозь поцелуй, сквозь нашу связь, сквозь кровь, что текла в наших жилах. Он делился со мной всем, что у него было, не жалея себя.

Я направила эту силу дальше, в Сорена.

В комнате вспыхнул зелёный свет. Пентаграмма озарилась ярче солнца, и в центре, над алтарём, кости начали двигаться.

Они складывались — позвонок к позвонку, ребро к ребру, фаланга к фаланге. Медленно, словно нехотя, они собирались в единое целое. Когда последняя кость встала на место, в пустых глазницах вспыхнул потусторонний зелёный огонь, и по всему скелету пробежала рябь силы — не той, что у обычной нежити, а чего-то более глубокого, древнего.

Сорен, шатаясь, сделал шаг назад, и я поддержала его, сама едва держась на ногах.

— Это не просто скелет, — выдохнул он, глядя на восставшего. — Это лич. Высшая нежить. У него осталались разум, память, воля и даже магия. Я... я не ожидал, что получится настолько мощно.

Скелет шевельнулся, разминая суставы с тихим хрустом. Он повернул череп, оглядывая присутствующих, и зелёные огни в глазницах мерцали, изучая каждого.

— Кто посмел нарушить моё посмертие? — раздался голос — тихий, замогильный, но в нём звучала сила, от которой у меня мурашки побежали по коже.

Мы молчали, не зная, что сказать.

Скелет медленно поднялся, его кости двигались плавно, неестественно грациозно. Он посмотрел на свои руки, на длинные фаланги пальцев, и в его голосе послышалось удивление:

— Я... помню себя. Я помню всё.

Он сделал шаг вперёд, и его взгляд упал на Сорена, потом на меня.

— Меня зовут Оливер, — сказал он, и в его голосе появились нотки того, что когда-то было человеческим. — Оливер Крэдс. Когда-то я был ректором Аласторской академии. — Он помолчал, и зелёные огни в его глазницах мерцали. — Какой сейчас год?

— Мы не ведём счёт по старому календарю, — тихо ответил Кристиан, выходя вперёд. — Эпоха, когда вы жили, давно прошла. Сейчас идёт война стихий. Она длится уже больше семисот лет.

Оливер замер. Его костяные пальцы сжались в кулаки.

— Семьсот лет, — повторил он, и в его голосе звучала боль. — Я пролежал в земле семьсот лет. А война всё ещё идёт.

— Мы хотим её остановить, — сказал Дэн, вставая рядом со мной. — Для этого мы подняли вас. Нам нужна правда. Правда о том, кто начал эту войну. О том, что было до неё.

— Правда, — эхом отозвался Оливер. — Вы даже не знаете, о чём просите.

— Знаем, — твёрдо сказала я. — Мы знаем о Забытых. О том, что война — не просто вражда стихий. Мы знаем, что кто-то стоит за всем этим. И мы хотим это остановить.