Академия пограничья. Война стихий

Глава 31

Пламя сомкнулось надо мной, и мир исчез.

Я ожидала жара — невыносимого, испепеляющего, от которого плавится камень и рассыпается в прах плоть. Но первое, что я почувствовала, была… тишина. Такая глубокая, что в ушах зазвенело. Будто огонь вырезал кусок реальности и поместил меня в пустоту.

А потом пришла боль.

Она началась не с кожи, не с волос — изнутри. Из самой глубины, где я даже не знала, что может болеть. Будто моя кровь закипела, кости начали плавиться, а тени, которые я так старательно училась контролировать, взбесились и забились в агонии.

Я хотела закричать, но голос не слушался. Тело не слушалось. Только сознание оставалось на грани — ещё секунда, и я провалюсь в забытье, в никуда, из которого нет возврата.

Не смей закрывать глаза, — приказала я себе. — Дэн ждёт. Эола ждёт. Сорен. Родители... Все они ждут.

Я заставила себя думать о них. О лицах, о голосах, о том, как Эола обнимала меня перед отъездом, как Сорен назвал меня «сестрёнкой», как Дэн сжимал мою руку, боясь отпустить.

Но боль не отступала. Она становилась только сильнее, плотнее, будто сам огонь решил проверить, насколько я готова терпеть. Моя кожа горела, волосы, казалось, превратились в пепел, а лёгкие отказывались вдыхать раскалённый воздух.

— Я не отступлю, — прошептала я, и голос мой прозвучал хрипло, чужим. — Я пришла за правдой. Я пришла за силой. Я пришла, чтобы закончить то, что начали другие.

Огонь будто услышал. На мгновение жар спал, и я смогла сделать вдох. А потом пламя ударило с новой силой — но теперь оно было другим. Оно не жгло, оно… проникало. В каждую клетку, в каждую частицу моего существа.

Перед моими глазами поплыли образы, и я поняла — это не просто галлюцинации. Это память. Память тех, кто проходил через огонь до меня, воспоминания из их жизней.

Сначала я увидела Дэору — не ту, мрачную и пугающую ее часть, а другую, какую-то более светлую. Цветущие сады, реки, будто с лавовой, алой водой, дети, играющие на улицах. И среди них — маленького мальчика с чёрными волосами и серьёзными глазами. Дэн. Он смеялся, и я впервые видела его таким — беззаботным, настоящим.

Потом картинка сменилась.

Я увидела своего отца. Льюис Сивэл стоял перед Советом, и его голос гремел под сводами зала.

— Вы не можете отрицать правду! — кричал он. — Война — это заговор! Кто-то намеренно сталкивает миры, чтобы ослабить нас!

Мисс Дориан, сидевшая во главе стола, смотрела на него с ледяным спокойствием.

— У вас есть доказательства, лорд Сивэл? — спросила она.

— Они у меня будут, — ответил он. — И тогда вы все увидите, кто на самом деле враг.

Он вышел из зала, и видение поплыло. Я увидела его в кабинете — таком же, как у Дэна в поместье, но другом. Рядом с ним стояла женщина с русыми волосами — моя мать, Норисса. Она была бледна, и её руки дрожали.

— Они узнали, — сказала она. — Нам нужно бежать.

— Я не могу оставить Дэору, — ответил отец.

— Если мы останемся, они убьют нас. И нашего ребенка. - Она прижала ладонь к еще плоскому животу, - Мы должны исчезнуть, чтобы спастись.

Он посмотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что у меня сжалось сердце.

— Хорошо, — сказал он. — Мы уйдём. Но когда-нибудь мы вернемся. Я обещаю.

Они исчезли в портале, и видение растаяло.

Я стояла на коленях в огненном вихре, и слёзы текли по моим щекам, испаряясь, не долетая до земли. Теперь я знала. Знала, почему мама скрывалась. Знала, почему отец пропал. И догадывалась, кто принимал в этом всем непосредственное участие.

И тут меня накрыло следующее воспоминание.

Приемная комната, на стуле для посетителей сидит мужчина — я узнала его по портрету. Элиан Хорс, отец Дэна. Напротив него, в кресле сидит женщина в светлом платье, с аккуратными крылышками за спиной.

Мисс Дориан.

— Вы не можете молчать, — говорил Элиан, и голос его звучал взволнованно. — Если правда всплывёт, всё изменится. Война наконец-то закончится.

— Я знаю, — ответила Дориан, и её лицо было печальным, почти сочувствующим. — Я сделаю всё, что в моих силах. Завтра же созову Совет. Мы расскажем им правду.

— Спасибо, — Элиан протянул руку, и она пожала её. — Я знал, что на вас можно положиться.

Он вышел, а Дориан осталась. И её лицо… изменилось. Печаль исчезла, уступив место холодной, безжалостной усмешке.

— Глупец, — прошептала она, и в её глазах зажёгся зелёный огонь. — Ты думаешь я действительно позволю тебе обнародовать правду?

Она щёлкнула пальцами, и из тени выступили фигуры в чёрных балахонах — Забытые.

— Он знает слишком много. Проследите, чтобы он не дожил до утра.

Я хотела закричать, предупредить, но видение растаяло, как дым. Вместо него пришёл образ Дэна — стоящего на коленях перед телом отца, сжимающего его холодную руку, с глазами, полными слёз, которые он не позволял себе пролить.

— Отец, не покижай меня, прошу, — шептал он. — Я найду того, кто это сделал, и отомщу.

— Ты найдёшь, — ответила я ему, даже зная, что он меня не слышит. — Мы найдём.

Огонь вокруг меня будто прислушивался к этим словам. Он перестал жечь. Теперь он просто… был. Тёплый, ласковый, почти родной.

Во мне всколыхнулась волна дикой ярости, ведь теперь все встало на свои места. Та самая загадочная особа, которой доверял отец Дэна, оказалась его палачом.

— Дориан, — прошептала я, и огонь вокруг меня взревел, будто услышал имя врага.

Пламя поднялось выше, и я почувствовала, как артефакт на моей шее нагревается, пульсирует, будто обретая сердцебиение. Тени внутри меня встрепенулись и потянулись к огню, сплетаясь с ним в странном, невиданном танце.

— Я принимаю свою кровь, — сказала я громко. — Я принимаю свою силу. Я принимаю своё предназначение. И я не отступлю, чтобы не случилось.

Свет, окружавший меня, дрогнул, а потом устремился внутрь, вливаясь в грудь, в каждую клетку, в каждую частицу моего существа. Артефакт нагрелся так сильно, что я на секунду испугалась, что он прожжёт кожу, но вместо этого я почувствовала, как он становится частью меня. Не просто украшением — продолжением. Будто капля крови, вернувшаяся в тело.