Академия пограничья. Война стихий

Глава 40

Лория, водный мир — Алахор

Как только я понял, кто и куда забрал Эолу, глаза застелила пелена ярости.

Я не понаслышке знал Нерея — принца подводного царства, брата моей покойной матери. Дядю, которого я не выбирал и которого не хотел знать.

Но прошлое не изменить. Оно просто есть. И оно — часть меня.

Я плыл в сторону дворца, и в голове всплывали обрывки старой, давно похороненной боли.

---

Ещё до моего рождения Хортхейм и Лория решили заключить союз. Ледяной мир и водный — антиподы по стихиям, но слишком близкие по сути, чтобы враждовать вечно. Залогом доверия стал политический брак принцессы Лории Мелоди и императора Хортхейма Салейса.

Моего отца.

Я плохо помню мать. Только портреты, на которых она смотрит куда-то вдаль печальными глазами цвета морской волны. И рассказы старых слуг, которые шептались по углам, когда думали, что я не слышу.

Она не хотела этого брака. Не хотела ребёнка. Но отец был жестоким правителем, привыкшим получать то, что хотел. Он провёл над ней ритуал крови, чтобы я родился чистокровным демоном, без примеси русалочьей крови. Без того, что делало её народ таким, каким он был.

Ритуал не прошёл для неё бесследно.

Через пять лет после моего рождения Мелоди умерла. Официально — от болезни. Неофициально — от того, что ритуал высосал из неё жизнь по капле, а Салейсу было все равно.

Ещё через год император женился снова. На ледяной демонице, чистокровной, с родословной, которую можно было проследить на много поколений назад.

Я узнал обо всём в подростковом возрасте. И с тех пор возненавидел отца.

И войну, из-за которой чистота крови ценилась выше жизни.

Это стало отправной точкой в моих поисках правды. Я искал ответы — о матери, о войне, о том, почему боги молчат. Нашёл не всё. Но нашёл достаточно, чтобы понять: мир, в котором мы живём, болен. И лечить его нужно, вырывая корень, а не подрезая листья.

---

Нерей.

Я видел его всего дважды. Впервые — на похоронах матери. Мне тогда было пять, и я запомнил только его холодные глаза и фальшивую улыбку, которой он обменивался с отцом.

Второй раз — несколько лет назад, во время дипломатической миссии в Лорию. Я был уже взрослым, и Нерей произвёл на меня ещё более отталкивающее впечатление. Самолюбивый, импульсивный, не умеющий принимать отказы. Он смотрел на меня как на экспонат — «племянник-полукровка, в котором всё равно течёт наша кровь, какой бы ритуал ни проводил его отец».

И теперь он посмел тронуть её.

Мою Эолу.

---

Пробраться во дворец не составило труда. В этом была моя тайна — та, о которой не знал даже отец. Он думал, что ритуал крови полностью уничтожил во мне русалочью кровь. Он ошибался.

Капля королевской крови Лории осталась во мне. Мать смогла сохранить её, не смотря на ритуал. И это делало меня отчасти своим в водном мире, поэтому я и могу бесприпятственно перемещаться в Лорию, не тревожа патрули.

Об этом отец никогда не узнает. Иначе он может попытаться уничтожить эту часть меня, или же меня самого.

Вода слушалась меня, не магия, а сама стихия. Не как демона льда, а как принца крови. Я прошёл сквозь коралловые лабиринты, миновал патрули, и никто не остановил меня.

А потом я вошёл в тронный зал, и мир замер.

---

Я не помнил, как вытащил её оттуда. Только отголоски — холод, ярость, голос Нерея, который назвал меня «племянничком». И её испуганные глаза, которые смотрели на меня с надеждой и болью.

Мы плыли прочь, и я чувствовал, как она дрожит.

— Всё хорошо, — сказал я. — Ты в безопасности.

Эола молчала. Её лицо было бледным даже под водой, и я видел, что она не верит — или не может поверить — что всё действительно позади.

Нерей отпустил нас слишком легко. Я знал его — он не из тех, кто сдаётся просто так. Он ждёт. Наблюдает. Ударит, когда не ждут.

Но сейчас у нас не было времени на размышления.

Мы добрались до безопасной бухты, скрытой от глаз дворцовых стражей коралловыми рифами. Эола прислонилась к камню и закрыла глаза. Я стоял рядом, не зная, что сказать.

— Вы родственники, — наконец произнесла она.

— Да, — ответил я. — Он младший брат моей матери.

— Она была русалкой?

— Принцессой Лории. — Я помолчал. — Отец женился на ней ради политического союза, а потом... потом он её убил. Медленно. Ритуалом, который должен был сделать меня чистокровным демоном.

Эола открыла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде не было жалости — только понимание.

— Я не знала.

— Никто не знает. — Я отвернулся. — Это моя тайна.

Она молчала. А потом я почувствовал её руку на своей.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что пришёл.

— Я всегда приду.

Эти слова вырвались раньше, чем я успел их обдумать. Я замолчал, чувствуя, как внутри поднимается что-то давно забытое — то, что я прятал за стеной льда и безразличия.

Эола не отпустила мою руку.

— Нам нужно собраться, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давай сначала достанем артефакт. Потом я всё тебе расскажу. Верь мне. Я не дам тебя в обиду. И... прости, что так долго.

Она посмотрела на меня, и на её губах появилась несмелая, робкая улыбка. Такая, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— Хорошо, — кивнула она. — Верю.

Она отпустила мою руку, но я заметил, как нехотя это было сделано.

— Тогда идём, — сказал я. — Храм разбитых кораблей ждёт.

---

Мы плыли молча. Час, может, больше. Я не знал, сколько времени прошло, — здесь, в глубине, время текло иначе.

Эола держалась рядом, и я чувствовал её присутствие. Живое, тёплое, горячее — даже под водой. Драконица. Мой полный антипод.

«Она моя истинная?» — пронеслось в голове. Нерей сказал это с такой уверенностью, будто знал то, чего не знал я.

Я не был готов к этому. Не сейчас. Не после всего, что случилось.

Но где-то на подкорке, глубоко-глубоко, царапнуло осознание: возможно, он был прав. И возможно, это всё объясняло. Мою тягу к ней. Моё желание защищать. Мою готовность броситься в ледяную бездну, лишь бы она улыбнулась.