Академия попаданок. Первый семестр.

17

Я вернулась обратно в аудиторию. Не могу сказать, что мне там сильно обрадовались, но, по крайней мере, драться не кинулись и то ладно.

Я отдала намоченную тряпку преподавательнице и уселась на место. Про ехидную ухмылочку Джулии даже упоминать не хочется. Так бы и дала ей подзатрещину, но нельзя! Тогда могли услать гораздо дальше, чем намочить тряпку, а я ещё не разобралась со странной второкурсницей.

– Итак, сейчас мы будем делать с вами первый в вашей жизни волшебный платок. Это не так трудно, как кажется на первый взгляд и более сложно, чем может показаться на второй. Если углубиться в историю волшебных платков, то окажется, что мы многое о них знаем. Знаем, но как-то упускаем из виду – это одно из побочных эффектов нашего волшебства! Да-да, побочным эффектом является забывание об увиденных магических вещах и превращениях.

– Круто! – вырвалось у меня. – Значит, волшебники могут творить что хотят, а люди всё забывают, будто на них направили вспышку-стиралку памяти из фильма «Люди в черном»?

– Девочка моя, – ласково улыбнулась преподавательница. – Я вижу, что тряпка катастрофически быстро высыхает. Могу снова попросить намочить её, если тебе это так понравилось.

– Извините, – насупилась я.

Да-да, насупилась. А чего она? Я же просто спросила.

С мордочки Джулии можно было рисовать картину вселенского счастья. Её соседки тоже старательно растягивали губы в стороны и зарабатывали морщины на лице. Ух, злыдни какие.

– Вот и хорошо. Прощаю. Но лучше всё-таки не выкрикивать с места, а поднимать руку, если хочешь ответить или вдруг захотелось в туалет, – кивнула преподавательница.

Я кивнула в ответ. Агапа вздохнула, и я была очень благодарна за такой жест сочувствия. Подмигнула ей, мол, не бзди – прорвемся. Соседка тихонько улыбнулась.

– Так вот, я остановилась на том, что побочным эффектом является забывание магических вещей и превращений. Однако! – на этом слове преподавательница сделала паузу и оглядела аудиторию. – Однако, среди людей Земли порой попадаются сильные медиумы, и они запоминают увиденное. Правда, эффект всё-таки присутствует, и люди видят не то, что нужно, а нечто иное, и после воображение уже дорисовывает остальное и трансформирует в причудливые формы. Допустим, многим из вас известны такие упоминания о волшебной ткани, как ковер-самолет, скатерть-самобранка, шапка-невидимка. Всё это трансформация волшебного платка в то, что воображение дорисовывает людям.

Маньяра подняла руку, и маркиза Ежина милостиво кивнула.

– То есть, не было огромных персидских ковров, а были всего лишь платки?

– Да, дитя моё. Были всего лишь волшебные платки. На них вставали и летели туда, куда хотелось. На них появлялись самые изысканные яства. Под ними можно скрываться от вражеских глаз и проникать в самые охраняемые здания. Это великие и чудесные по своему могуществу вещи. Не верите? Тогда смотрите сами!

Маркиза Ежина вытащила из рукава накрахмаленный платок с красной окаемочкой и причудливо вышитым вензелем в углу прямоугольника. Она взмахнула им и…

Вот если вы когда-нибудь надевали очки виртуальной реальности, то можете понять, что я испытала – мы с девчонками оказались не в мрачной аудитории, а посреди девственных джунглей!

С поросших мхом огромных ветвей свисали лианы и парочка обалдевших змей, которые во все глаза пялились на неожиданных гостей. По деревьям прыгали макаки, показывали, что у них есть из красного, а одна, самая наглая и отвязная, начала целиться в меня бананом. Ещё немного и желтый бумеранг полетел бы в меня, если бы я храбро не спряталась за швейной машинкой.

Но вот от местных комаров за такой малостью не спрячешься и вскоре то тут, то там начали раздаваться шлепки. Похоже, что шлепки послужили сигналом к атаке этих мелких созданий и вскоре над нами заклубился целый рой, из которого армадами пикировали жужжащие кровопийцы. Таких больших комаров я никогда не видела – мне они показались размером с воробьев, а их жала походили на остро заточенные карандаши.

Девчонки визжали, пытались убежать, но наши подошвы оказались приклеенными ко мху!

 А маркиза Ежина стояла возле висящей в воздухе доски и тихонько улыбалась. Её-то комары не трогали! Улыбалась до тех пор, пока со стороны наглой обезьяны не послышался трубный рев, как будто сумасшедший нашел тромбон и начал что есть силы дуть в него.

Когда же следом послышался ужасающей силы треск, словно через джунгли ломилась стая бульдозеров, то на лице маркизы даже появилась озабоченность. Обезьяны с криками помчались в противоположную сторону, за ними устремились комары, словно кровососы тоже испугались приближения неизвестного врага.

Я начала лихорадочно вспоминать молитвы, девчонки же с прежним упоением визжали и старались оторвать подошвы, чтобы рвануть вслед за комарами.

Треск приближался, и я даже успела увидеть огромные серые уши, которые грязными парусами возвышались над деревьями.

Я вспомнила молитву, но не успела произнести: «Отче наш…», как мы тут же оказались опять в кабинете.

Никаких комаров, макак и огромных слонов не предвиделось. Лишь возле доски стояла улыбающаяся маркиза Ежина и ласково смотрела на нас.