Академия попаданок. Первый семестр.

29

Когда Джулия первый раз попробовала метнуть в меня заклинание нападения, то я испытала тот самый стыд, который зовут испанским. Его ещё называют «рука-лицо». Не поняли? Это то самое чувство, когда чужой человек делает что-то не так, но стыдно именно тебе.

Скажу вам по секрету, такое жгучее чувство я впервые испытала на игре матча «Кожаный мяч». Что я там делала? Я там сидела на трибуне и усиленно болела за своего парня, который на тот момент являлся подающим надежды вратарем. Команда из соседней школы оказалась слабенькой, и основная игра велась на её половине поля. Именно поэтому я искренне удивилась, когда увидела судью, который бежал к моему тогдашнему парню Сережке и показывал красную карточку.

Сережка в ответ показал каких лещей он таскал летом, то есть согнул руку в локте и постучал ладонью другой руки по бицепсу. После этого исполненного величия жеста он удалился и присоединился ко мне на трибуне.

– Что случилось, Серый? – облепили его друзья.

– Да фигня. Из-за такой фигни даже не стоило краснуху лепить, – процедил мой парень и сплюнул.

Он всегда ловко умел сплевывать и почти всегда попадал на кончик своего кроссовка. Я прижалась к нему плечом и чмокнула в щеку:

– Ну скажи, Сереж, мы же не видели! Мы на другую сторону смотрели.

– Да чего говорить-то? Помочился я в воротах, не бежать же из-за такой фигни за заменой, – просто ответил неудачливый вратарь. – Всё равно все пасутся у других ворот, а я думал, что не заметят…

Его друзья на десять секунд остолбенели, а потом от хохота содрогнулся стадион. А я в этот миг почувствовала тот самый «испанский стыд».

Конечно, многие слова из подростковой речи я заменила на литературные, всё-таки меня могут читать дети, но основную мысль и состояние вы поняли.

Герцог сначала показал нам что нужно делать. Он встал в горделивую позу, взмахнул платком и на другом конце платформы возникла красная фигура. Фигура напоминала кардинала из «Трех мушкетеров», если тому надеть капюшон на голову, так как лица не было видно.

– Вот это будет мой противник. Не пугайтесь, это всего лишь манекен для обучения, на нем мы и будем тренироваться, если под рукой не окажется хорошего врага, – герцог подмигнул нам с Джулией. – Дети, достаточно взмахнуть кистью вот так, – герцог помотал кистью, как будто ввинчивал лампочку, – и сказать заклинание «Шандарахус»!

После этого из платка вылетела зеленая световая комета и с огромной скоростью понеслась в красную фигуру...

 Фейерверк был таким, что я на секунду ослепла и на две секунды оглохла. Похоже, что остальные тоже пребывали в подобном состоянии, поскольку спустя три секунды начали визжать хором.

Признаюсь, я тоже завизжала.

Сильно.

От души.

От красной фигуры осталось только одно воспоминание и легкий дымок. Жуткое зрелище, скажу я вам. А если бы на его месте оказалась я? Меня даже передернуло от такой мысли. Но, как известно, мыслям свойственно сбываться.

– Джулия, Марина, добро пожаловать на пьедестал, – широко улыбнулся герцог. – Если спросите – зачем это нужно будущей королеве, то я отвечу, что венценосные жены также являются телохранителями короля и являются последней чертой защиты. Всё понятно? Ну и хорошо. Первой будет стрелять Джулия.

– Есть, сэр! Спасибо, сэр! Я не подведу, сэр! – отрапортовала Джулия и легкой козочкой запрыгнула на красную площадку.

Я же со скоростью беременной улитки поплелась на другую сторону. Ой, как жить-то хотелось…

– Не бойся, Марина, я не позволю вам навредить друг другу, – шепнул герцог, когда я проползала мимо него.

И вот я залезла на красную площадку, окинула взглядом примолкшую розовую толпу и начала вспоминать слова молитвы. Да хоть какой-нибудь молитвы, надеюсь, после фейерверка мне это зачтется, и я окажусь среди призраков.

Вот тогда я оторвусь на Джулии! Мы на пару с Борзуном будем над её ухом распевать гимн России, чтобы жизнь раем не казалась. Я ещё его частушкам научу…

– Джулия, начинай! Представь, что ты ненавидишь Марину и швыряй в её сторону заклинание, – скомандовал герцог.

Чувствую, что ей и представлять не нужно. Ох, я уже настолько смирилась со своей грядущей смертью, что когда Джулия подняла платок, то даже выставила вперед ногу и с решимостью Мальчиша-Кибальчиша взглянула ей в лицо.

– Шандарахус! – прозвенел в притихшем зале звонкий девичий голос.

Из платка вылетел зеленый светящийся шарик, повертелся в воздухе пьяным мотыльком, потом обиженно пшикнул и потух. Даже до половины пути не долетел.

Салага!

Я видела, как улыбки расцветают на лицах моих соседок, и сама почувствовала, как уголки губ ползут к ушам. Вот тебе и самая лучшая ученица. Вот тебе и испанский стыд.

Хихиканье расползлось по залу розовым туманом. Щеки Джулии заалели маковым цветом и чем-то напомнили мне Борзяна, который увидел наше переодевание. Её лицо сморщилось от злобы, и она попробовала ещё раз выстрелить. На сей раз шарик выпал из платка и покатился по каменному пьедесталу, потом жалобно хлюпнул и распался на мелкие кусочки.