Академия попаданок. Первый семестр.

42

Три месяца спустя я сидела на подоконнике и смотрела на парящего над скалой орла. Величественный полет гордой птицы проходил под прихлебывание горячего чая и редкое высмаркивание в носовой платок. Сопли в основном выходили черные, с неприятными оранжевыми вкраплениями. Вы простите за такие подробности, но кому я ещё могу пожаловаться на коварную Джулию, которая подсунула мне таки в суп корешок сопледава. Неприметная белая ниточка была похожа на волокнистый кусочек куриного мяса…

Теперь я сижу в изоляторе, чтобы не распространить заболевание на остальных студенток и с угрюмым настроением пытаюсь придумать месть для этой зазнайки и задаваки. Подсыпать ей под дверь порошка жгучего траволиста? Чтобы она потом весь день пританцовывала? Или же наслать заклятие влюбленности, чтобы она волочилась за Глазуном Доносовичем? Нет, лучше сделать у неё ступни а-ля слонопотам, чтобы Джулия стала похожа на пловца с надетыми ластами…

Всё это лирика, всё это уже было, а повторяться мне не хочется. Наша война продолжалась уже четыре месяца с попеременным успехом, а на настоящий момент удача повернулась ко мне попой. Но ничего, я настойчивая – я разверну ещё удачу правильной стороной и выскажу всё, что накипело прямо в лицо!

За прошедшие четыре месяца в академии я научилась без утюга гладить вещи так, что они даже новыми не были такими безупречно гладкими, а о стрелки можно было пораниться. Я наконец-то научилась готовить не только пельмени, но ещё с двадцать блюд, которые сделают любой московский ресторан на двести процентов более посещаемым. И конечно же – я научилась справляться не только с иглотыками, но ещё с троллями, орками, гоблинами, хоббитами. Из-за блестящих успехов в сражении с последними, Болтуняго Скороговор обходит меня стороной и ставит исключительно хорошие отметки.

Ах да! Чего-то я разболталась, а вам, наверное, очень интересно – что же случилось с Симпатиром и Похотуном?

Не буду больше томить и рассыпаться в пространных рассказах о своей жизни в академии, а прервусь на изложении истории о Симпатире. Она будет короткая – ректор спятил.

Да-да, этот чернобровый красавец с голубыми глазами очнулся в тот день от моего визга и первое, что он сделал – попросил сводить его «а-а». Сначала мы подумали, что это у него такой шок от случившегося, но после в нашу комнату влетел весь преподавательский состав и Симпатира вскоре увели прочь. На прощание он пообещал вернуться и научить нас свистеть носом. Увы, его обещание осталось невыполненным.

Герцог подверг меня самому тщательному допросу, но я настолько сильно устала, что весь процесс расспрашивания помнила с трудом. В конце концов надо мной сжалились и позволили немного поспать. И я помню, как сейчас, тот сон, который мне приснился…

– Марина, ты в порядке? – мои размышления и воспоминания были прерваны голосом Агапы.

Моя соседка стояла возле белой, как и все предметы в изоляторе, двери и с неуверенной улыбкой смотрела на меня. Розовая мантия, белое оснащение комнаты – она казалась ангелом, а мои любимые апельсинокиви в пакетике были как милость сверху. Я кивнула и едва успела поймать небольшую кляксу из носа на ватный тампон. Беглянка присоединилась в мусорном ведре к своим соратницам по побегу.

– Да, Агапушка, всё норм. Сижу, пью чай и чищу чакры, – я криво улыбнулась.

– Ну и как чакры?

– Черные, как душа Джулии.

– А у меня новости... – Агапа замялась.

Если вы видели фильм Роу "Морозко" и можете вспомнить эпизод, где Настенька смущенно опускает глазки, то сможете представить вид Агапы. Но я не Морозко, не буду спрашивать: "Отморозила ли ты себе чего, красавица?" Я сразу рубанула с плеча:

– Не томи! Говори как есть!

– Из нашей группы снова пропали девушки. Сомата Пруст и Тралия Гупенькова зашли в туалет и больше их не видели.

– Может, они смылись?

Мда, похоже, что вместе с соплями из меня вышло чувство юмора, или также почернело, поскольку взгляд Агапы ничуть не стал веселее. Даже не хмыкнула, как-будто не поняла соль шутки. Она вытащила платок, прислонила его ко рту и села на больничную кровать.

– Марин, я после них зашла... Вот почти сразу же. Представляешь – они шли, смеялись, а я загляделась на то, как Борзян снова удирал от Хлипаря, и потом зашла следом. И я увидела только краешек мантии в зеркале...

Я уже говорила, что в изоляторе преобладал белый цвет? Так вот теперь в изоляторе этого самого цвета стало ещё больше, когда с лица Агапы сошел румянец. Такой бледной я её ещё ни разу не видела.

– Успокойся, не нервничай, – я постаралась сказать как можно более ровным и мягким тоном. – Этому всему есть объяснение... Наверно. Может быть они тебя разыграли? А что – выучили заклинание перемещения и скакнули через стенку, или навели морок, а сейчас ржут в своей комнате. Потешаются, как обманули дурочку с переулочка.

– Нет, краешек фиолетовой мантии точно был! Не надо меня разубеждать! Этого не получилось у Маньяры и у тебя вряд ли получится, – подбородок Агапы начал по-детски подрагивать.

Вот только слез мне сейчас не хватало. Я нахмурилась и постаралась сделать вид угрюмой совы: