Академия Прави

Глава 4. Обживаемся

Как и предполагалось, мы вышли в другой комнате. И стоило нам только обоим шагнуть в нее, как дверь портала тут же захлопнулась.

Я оглядела помещение.

А здесь ничего так – я бы даже сказала, уютно. Комната была достаточно просторной: у нас с родителями в нашей городской квартире такой величины была гостиная комната. Окно было одно, но достаточно большое и так как сейчас было лето и тепло, то его створки были раскрыты настежь. На окне висели веселые полотняные занавески с характерной славянской вышивкой. И хотя я в вышивке, как и вообще во всей этой возне с народной одеждой была не особо сильна, это не означает, что мне весь национальный колорит не нравился. Нравился, просто в нашем современном мире он не в моде.

А здесь же он был абсолютно везде!

Большая кровать, но на одного человека, была очень аккуратно застелена цветастым покрывалом. Наволочка была белоснежной и на удивление безо всякой тебе вышивки. Коврик у кровати был полотняный, в полоску. Именно такие я встречала в музеях различной русской старины. Чуть в стороне от кровати стоял массивный деревянный стол, застеленный цветастой скатеркой в тон занавескам, а рядом с ним два стула. Еще вдоль дальней стены располагался огромный шкаф. Предполагаю, что для одежды.

И это было все убранство комнаты. Конечно же, никаких телевизоров, ноутбуков и холодильника здесь и в помине не наблюдалось. Чего и следовало ожидать.

Закончив осмотр, я вспомнила, что вообще-то в комнате не одна. Оборачиваюсь к Цветаве, а она все это время, оказывается, за мной с интересом наблюдает. И улыбается при этом. А улыбка у нее такая добрая и заботливая, почти как мамина.

Ну вот – стоило мне только про родителей вспомнить, как мигом грусть накатила.

Цветава это заметила:

- Что не так, детка? Чего загрустила вмиг? Или телевизора с радио не хватает?

- По родителям скучаю.

- Эм, понятно. А давай мы им письмо отправим? – вдруг предложила она, а сам меж тем открыла верхнюю дверцу шкафа и достала оттуда небольшую изящную шкатулочку.

А потом еще стопку бумаги и писчее перо.

- Это как?! – признаться, я удивилась.

- Да просто все. Я как уйду, а ты вот бумагу и перо возьмешь, да напишешь родителям послание. А потом просто положи сложенное письмо вот в эту шкатулку, только обязательно крышечку закрой. Идет?

- Хорошо. Я обязательно так и сделаю. Спасибо вам за все.

- Да не грусти ты так, все хорошо будет.

Цветава вдруг шагнула ко мне и обняла, крепко-крепко к груди прижав. И по голове гладить начала.

А я от этого всего взяла и разревелась. Сама даже от себя такой сентиментальности не ожидала.

А Цветава меня все по голове гладит, да приговаривает:

- Ты поплачь-поплачь, тебе от этого легче обязательно станет. Ты знаешь, Златочка, я когда в этот мир сама попала, мне ведь все-равно полегче было. Ведь со мной в комнате твоя мама была. Тогда все адепты по двое в комнатах жили. Вот нас с Верой как двух попаданок вместе и заселили.

- А папу?

- А Володя со Светозаром комнату делили. Только в отличие от нас, повоевали немного. Ведь оба напористыми были, да уступать в силушке да уме друг другу все никак не хотели.

- И как помирились?

- Их обоих отправили на практическое задание. Трудное оно очень было и опасное. А ведь как известно, беда и опасность сближают и заставляют об обидах и разногласиях забыть. Вот и вернулись эти двое уже друзьями.

К этому времени я уже успокоилась. Слезопад прекратился. И только Цветава замолчала, как в окно влетела маленькая птичка и уселась ей на плечо. А потом принялась что-то быстро-быстро чирикать.

- Я тебя поняла, Проня. Уже иду! А ты лети пока и передай, чтобы все замешанные в беспорядке поджидали меня под дверями кафедры. И никто чтобы не расходился!

Птичка вспорхнула и улетела.

- Вы ее поняли?! – я удивилась вслух.

- Конечно. Это же мой фамильяр. Птичка-малиновка или зарянка. Я же ее маленьким не оперенным птенчиком подобрала. С тех пор она всегда со мной.

- Понятно. А куда она вас звала?

- Да как всегда! Адепты моего факультета расшалились. Сейчас вот побегу с ними разбираться.

- А какой у вас факультет?

- Факультет Леса.

- А у меня какой факультет будет?

- А это мы завтра узнавать будем. А сейчас извини, но я побежала. Нужно всех оболтусов наказать.

С этими словами Цветава обняла меня и, поцеловав в щеку, резво убежала.

А по ней так и скажешь, что ей шестьдесят. Ведь она ровесница моих родителей.

Оставшись одна, я снова огляделась. Ну и что же мне дальше делать?

- И кто тут, интересно, меня так заждался, как ректор говорил? – сказала сама себе вслух.

И вот совсем не ожидала, что откроется нижняя дверца шкафа, а оттуда вылезет маленькая, размером с трехлетнего ребенка, но толстенькая старушка. Такая смешная, как колобок.

А старушка меж тем из шкафа выбралась, чихнула пару раз, а уж потом на меня свое внимание обратила:

- Так вот какая ты!

Я, признаться, даже опешила от такого. И не знала, как реагировать.

Старушка же меж тем вокруг меня круга три намотала, придирчиво рассматривая всю, а уж потом пояснять стала:

- Я – доманя твоя теперь буду. Звать меня Добрана. Можешь ко мне бабушка Добрана обращаться.

- А доманя – это как домовой? Только девочка? – решала сразу уточнить.

- Ну да. А ты разве не знала?

- Нет, не знала. У нас только домовые есть, да и то не везде. Вот у моих родителей домовой в квартире есть, а у соседей наших почти ни у кого нет.

- Ой, беда-то какая! – тут же заохала доманя. – Без домового-то никак! А из какого селения ты у нас будешь?

- Из мира Яви я. Злата меня зовут.

Глаза старушки при этом нужно было просто видеть. Она не одну минуту в себя приходила. Я за это время решила, что в ногах правды нет и, вытащив стул, на него уселась.

Придя в себя от шока, доманя снова заговорила: