Академия: право на силу

Пробуждение

Лира очнулась от приглушённых голосов. Онидоносились словно сквозь толщу воды, нопостепенно становились чётче.

— …Это был не просто всплеск, — говорил Нейтон. Его голос звучал непривычнонапряжённо. — Я держал щит на максимуме — он едва не лопнул. Энергия не имела чёткой стихии, но плотность… невероятная.

— Я ждал этого, — спокойно ответил ректорДейв Коргод. — Купол Академии снимает все внешние блоки, наложенные на магов прирождении. Её потенциал наконец‑то высвободился.

Лира попыталась приподняться, но тело будто налилось свинцом. Она распахнула глаза.

Она лежала на высокой кровати с балдахином из полупрозрачной бирюзовой ткани.Помещение напоминало уютную гостиную:вдоль стен — мягкие диваны с вышитыми подушками, книжные шкафы с лечебными трактатами, а в дальнем углу — камин, в котором тихо потрескивали магические кристаллы, излучающие ровное тепло.

Окна были задрапированы тяжёлыми шторами с вышитыми рунами спокойствия. В воздухе витал аромат лаванды и свежескошенного сена.У соседней кровати стояла тележка с зельями — склянки переливались всеми оттенками радуги,изредка издавая тихое позванивание.

Над Лирой склонились ректор и Нэйтон.Первый выглядел сосредоточенно, второй — настороженно, словно пытался разгадать загадку.

— Лира, ты в больничном крыле, — мягко сказал Дейв Коргод, присаживаясь на край кровати. — Твой магический блок сломан. Это было неизбежно — купол Академии не терпит искусственных ограничений.

Девушка сглотнула:

— Блок? Но у меня никогда…

— О, он был, — перебил Нэйтон, скрестив руки.— Очень тонкий, почти незаметный. Кто‑то наложил его ещё при рождении.

Ректор кивнул:

— Теперь ты свободна от него. Но твоя сила пока неуправляема. Поэтому следующие сутки проведешт здесь под наблюдением. Нейтон Борд будет твоим личным куратором по контролю магии.

Лира резко повернула голову к юноше. Тот смотрел холодно, но без прежней насмешки.

— Почему он?! — вырвалось у неё.

— Потому что он один из немногих, кто способен выдержать твой выброс и при этом непотерять сознание, — пояснил ректор. — Неволнуйся, это временно. Как только тынаучишься контролировать энергию,кураторство завершится.

Он поднялся:

— Отдыхай. Скоро пришлю целителя дляосмотра.

И вышел, оставив их наедине.

Нэйтон опустился в кресло рядом с кроватью.Его алая мантия слегка колыхнулась, поймавотблеск каминного света.

— Расскажи о силе своих родителей, — потребовал он без предисловий.

— У мамы — средний уровень, она целительница, — неохотно ответила Лира. — Упапы — чуть ниже, он изучает травы и руны.Ничего выдающегося.

Юноша нахмурился, словно сверял её слова скакой‑то внутренней картой.

— А у тебя? До сегодняшнего дня ты показывала«низший потенциал».

— Весы ошиблись, — буркнула она.

— Нет, — он покачал головой. — Кто‑то намеренно скрыл твой дар. Вопрос — зачем.

Тишина повисла между ними, наполненная вопросами.

— Нам предстоит много работы, — наконец произнес Нэйтон. — Твоя магия — как река,прорвавшая плотину. Нужно научиться направлять поток, иначе ты рискуешь навредить себе и другим.

Он встал, оправляя мантию:

— Хочешь есть? Ты потеряла много энергии.

Лира только сейчас осознала, насколько голодна. Желудок скрутило спазмом.

— Да, — призналась она. — Очень.

— Хорошо. Я принесу что‑нибудь из столовой.Постараюсь вернуться быстро.

Он направился к двери, но у выхода обернулся:

— И… не пытайся колдовать, пока меня нет.Даже самую простую искру. Поняла?

Лира кивнула, хотя внутри уже зрело упрямое: «Я сама решу, что мне делать».

Когда он ушёл, она оглядела больничное крыло.Теперь, при дневном свете шторы слегкараздвинулись, пропуская лучи, она заметиладетали:

• на стене — карта магических потомков академии, подсвеченная изнутри;
• у камина — корзина с лечебными травами, откоторой тянулся тонкий дымок;
• на тумбочке — стакан с водой, над которым весела крошечная светящаяся сфера(видимо, обеззараживающее заклинание).

Она потянулась к стакану, но в тот же миг сфера вспыхнула ярче, а вода покрылась рябью. Лира отдернула руку.

«Вот и первая попытка…» — подумала она сгорькой усмешкой. Магия пульсировала подкожей, словно живое существо, жаждущеевырваться наружу.