Академия: право на силу

Болезненная правда

Лира не отходила от кровати Нэйтона ни на шаг.Её ладонь лежала на его груди, чуть выше сердца, — тёплая, почти невесомая, но наполненная силой. Она чувствовала, как под ее пальцами медленно, но верно оживает его энергия: сначала едва уловимо, потом все увереннее.
Его дыхание становилось ровнее. Бледность постепенно сходила с лица, уступая место здоровому румянцу. Раны на плече и щеке затягивались — не до конца, но достаточно,чтобы угроза миновала.
Лира смотрела на него, и в груди разливалось странное чувство — не страх, не гнев, а тихая решимость. Она понимала, зачем ей нужна его семье. Понимала, зачем её сила так важна. Нотеперь это не вызывало злости. Только желание защитить.

Нэйтон зашевелился. Сначала — едва заметно, потом — глубже вздохнул, приоткрыл глаза. На мгновение взгляд был затуманен, но вскоре сфокусировался на её лице.
— Ты… — он попытался подняться, но Лира мягко удержала его.
— Лежи. Тебе ещё нужно время.
Он усмехнулся — слабо, но с прежней насмешливой искоркой в глазах.
— Предпочитаю заниматься передачей энергии в более романтичных обстоятельствах. И предпочтительно… посредством поцелуя.
Лира смутилась. Щеки вспыхнули, и она поспешно отвела взгляд, но не убрала руку.
— Ты неисправим, — пробормотала она, но в голосе не было упрёка.
— Зато жив, — он поймал её взгляд. — Благодаря тебе.

Нэйтон зашевелился. Сначала — едва заметно, потом — глубже вздохнул, приоткрыл глаза. На мгновение взгляд был затуманен, но вскоре сфокусировался на её лице.
— Ты… — он попытался подняться, но Лира мягко удержала его.
— Лежи. Тебе ещё нужно время.
Он усмехнулся — слабо, но с прежней насмешливой искоркой в глазах.
— Предпочитаю заниматься передачей энергии в более романтичных обстоятельствах. И предпочтительно… посредством поцелуя.
Лира смутилась. Щеки вспыхнули, и она поспешно отвела взгляд, но не убрала руку.
— Ты неисправим, — пробормотала она, но в голосе не было упрёка.
— Зато жив, — он поймал её взгляд. — Благодаря тебе.

На мгновение в комнате повисла тишина — тёплая, почти интимная. Лира чувствовала, как её сердце бьётся в такт его дыханию, как их энергии сплетаются, не требуя слов.
Но потом Нэйтон снова заговорил — уже серьёзнее:
— Они пришли за тобой. Не за мной. Не за поместьем. За твоей силой.
Лира кивнула. Она знала. Чувствовала это ещё тогда, в карете, когда сидела, сжавшись, и слушала вой нечистых.
— Но почему? — тихо спросила она. — Что во мне такого, что они готовы на всё?
Нэйтон медленно сел, опираясь на локоть. Его пальцы нащупали её ладонь, сжали.
— Потому что ты — ключ. Не просто носитель силы. Ты можешь открыть то, что давно должно было остаться закрытым.
— И ты знал это? — она посмотрела ему в глаза. — С самого начала?
Он не ответил сразу. Лишь провёл большим пальцем по её запястью, будто проверяя пульс, будто убеждаясь, что она здесь, рядом.
— Не всё. Но догадывался.

В коридоре послышались шаги, голоса — слуги суетились, готовя комнаты для гостей, которые должны были прибыть на встречу по поводу помолвки. Всё шло своим чередом, будто ничего и не случилось.
Но для Лиры и Нэйтона мир уже изменился.
Она наконец убрала руку, но ощущение связи осталось — невидимой, но прочной.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала она, вставая. — А мне… подготовиться к встрече с твоей матерью.
Нэйтон усмехнулся:
— Готовься. Она умеет задавать неудобные вопросы.
— Как и ты, — парировала Лира, но в её голосе звучала теплота.
Он улыбнулся шире, откинулся на подушки.
— Иди. Но не надолго. Мне… нужно будет ещё подзарядиться.
Лира закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.
— Я вернусь, — пообещала она, выходя из комнаты.
А за её спиной Нэйтон закрыл глаза, но на губах его осталась улыбка — слабая, но настоящая.
Потому что теперь он знал: она не сбежит.

Лира вышла из спальни Нэйтона и почти сразу столкнулась с герцогиней Борд. Та двигалась по коридору с безупречной грацией — в темно‑синем платье, расшитом серебряной нитью, с высокой причёской, уложенной так, что каждая прядь казалась частью единого,продуманного узора.
— Ах, Лира, — её голос звучал мягко, но в нем угадывалась сталь. — Я так рада, что вы здесь. Итак благодарна вам за… заботу о моём сыне.
Лира слегка покраснела, но удержала взгляд.
— Я просто сделала то, что должна была.
Герцогиня улыбнулась — не насмешливо, а почти по‑матерински.
— Вы скромны. Это редкое качество. Позвольте,я провожу вас в ваши покои.

Они шли по длинному коридору, где стены были украшены гобеленами с гербами рода Борд и портретами предков — все в строгих рамах, все с холодным, властным взглядом. Под ногами — ковёр с густым ворсом, приглушавший шаги.
— Ваши родители прибудут к обеду, — сообщила герцогиня, не сбавляя шага. — Мы уже всё подготовили. Надеюсь, вам понравится.
Лира кивнула, но почти не слушала. Её мысли всё ещё крутились вокруг Нэйтона — его бледного лица, его слабой улыбки, его слов о том, что она — ключ.
Но тут герцогиня остановилась у массивной двери из тёмного дуба, украшенной резьбой в виде виноградных лоз.
— Вот ваши покои. Если вам что‑то понадобится — слуги к вашим услугам.
Она распахнула дверь, и Лира замерла на пороге.

Это было не просто «место для ночлега». Это была комната, достойная принцессы.
Простор — первое, что бросалось в глаза. Высокие потолки, украшенные лепниной в виде звёзд и лун. Большие окна от пола до потолка, задрапированные тяжёлыми шторами из бархата цвета увядшей розы. За ними — вид на сад с фонтаном, где вода переливалась в лучах послеполуденного солнца.
Мебель — всё из тёмного дерева, но не мрачного, а тёплого, отполированного до мягкого блеска. Кровать под балдахином с серебряными шнурами, кресло с обивкой из того же бархата, что и шторы, изящный письменный стол с чернильницей из горного хрусталя.
Детали — то, что делало комнату живой:
на столике у кровати — ваза с белыми лилиями, их аромат едва уловим, но наполняет пространство свежестью;
над камином — зеркало в раме, инкрустированной мелкими топазами;
у окна — небольшой диванчик с вышитыми подушками, на которых вытканы символы рода Борд;
на полу — ковёр с узором из звёзд и созвездий, будто сама ночь легла под ноги.
Но самое поразительное — личная ванная, дверь в которую была скрыта за одной из панелей. Лира приоткрыла её и ахнула:
мраморная ванна на львиных лапах, наполненная тёплой водой с лепестками роз;
зеркала в позолоченных рамках;
полки с полотенцами из тончайшего льна и флаконами с аромамаслами;
окно с матовым стеклом, пропускающее свет, но скрывающее всё остальное.