Академия: право на силу

Финал 1 части

Лира листала древние фолианты, едва замечая, как за окном сгущаются сумерки. Страницы шелестели под пальцами — одна, другая, третья… Но нигде, ни в одной хронике, не было ни слова о роде ректора.
— Как так? — прошептала она, проводя рукой по заголовку очередного раздела. — Человек не может просто… исчезнуть из истории.
Она перевернула страницу — и замерла.
Между листами лежал пожелтевший клочок пергамента. На нём — всего несколько строк, выцветших от времени:
«Обручение магистра Эврара с леди Элиссой Борд расторгнуто по воле рода. Причина: нарушение клятвы о неразглашении тайн крови. Последствия: изгнание, лишение родового знака, запрет на упоминание в летописях».

Лира перечитала текст трижды. Эврар. Так его звали. И он был связан с родом Борд — не как союзник, а как отвергнутый жених.
Её мысли заметались:
Почему об этом нет записей в основных хрониках?
Кто сохранил этот документ?
И главное — как это связано с нынешними событиями?
Она вспомнила слова ректора: «Я знаю, что такое потерять всё». Тогда она подумала, что он говорит о власти, о статусе. Но теперь…
— Он мстит, — прошептала она. — Всё это — месть роду Борд.

На следующий день Лира нашла Агату в чайной за главным корпусом. Подруга, как всегда, выглядела собранной — чашка чая, стопка конспектов, лёгкая улыбка.
— Ты опять бледная, — заметила Агата, отодвигая книги. — Что случилось?
Лира села напротив, осторожно положив перед ней найденный пергамент.
— Читай.
Агата пробежала глазами строки, нахмурилась:
— Это… серьёзно? Ректор был помолвлен с Борд? Но почему об этом никто не знает?
— Потому что род Борд стёр его из истории, — тихо сказала Лира. — Он потерял всё: имя, статус, право на магию рода. И теперь… теперь он хочет вернуть это. Любым способом.
— Но это же безумие! — покачала головой Агата. — Даже если он обижен, он не станет разрушать академию. Он же сам её возглавляет!
— Станет, — Лира сжала кулаки. — Потому что для него это не просто академия. Это символ власти Бордов. И если он её уничтожит… его месть будет полной.

Распрощавшись с Агатой, Лира направилась вобщежитие. Сумрак уже окутал дорожкиакадемии, фонари мерцали сквозь падающийснег. Каждый шаг давался с трудом — силыиссякали, словно кто‑то невидимый вытягивализ неё энергию капля за каплей.
Она шла, опустив голову, погружённая в мысли.

Позади — шелест. Не ветер, не снег. Шаги.
Она обернулась — и увидела тени. Нечеловеческие, не звериные. Они скользили поземле, извиваясь, словно живые чернила,растекающиеся по бумаге. Их очертанияменялись, то вытягиваясь в длинные щупальца,то сжимаясь в плотные сгустки тьмы.
— Кто… кто здесь? — голос дрогнул.
Ответа не было. Только холод, пробирающийдо костей.
Она рванулась к двери, но ноги будто прирослик земле. Посмотрела вниз — и сердцеостановилось.
Под её ботинками расходилась трещина.Чёрная, бездонная, источающая ледяной мрак.
— Нет… — прошептала она.

Лира провалилась в бездну — и мир вокругобратился в сплошную, густую тьму. Она кувыркалась, теряя ощущение верха и низа,пока наконец не рухнула на твёрдую, холодную поверхность.

Еле открыв глаза, Лира поняла: она лежит впещере. Вокруг — ни проблеска света, крометусклого мерцания пары факелов у дальнейстены. Воздух был пронизывающе холодным и сырым, каждый вдох отдавался в лёгкихколючим паром.
Она попыталась пошевелиться — но тело неслушалось. Ни сил, ни голоса. Только взгляд,полный ужаса, скользил по мрачнымочертаниям подземелья.
Пещера была огромной, с неровными,изъеденными временем стенами. Её сводытерялись во мраке, а пол устилали острыекаменные выступы. По стенам, словно венычудовища, тянулись древние руны — выгравированные, выжженные, выкрашенныечем‑то тёмным. Они мерцали едва уловимымбагровым светом, будто дышали.

Между рунами — странные символы: перевёрнутые звёзды, глаза без зрачков, спирали, ведущие в никуда. Факелы, воткнутые в трещины, бросали дрожащие тени, и эти тени шевелились, будто живые.
В центре пещеры, у алтаря из чёрного камня, стоял ректор. Он ходил туда‑сюда, словно ждал чего‑то. Его плащ струился за спиной, как крыло хищной птицы.

Лира собрала остатки сил.
— Зачем… — её голос прозвучал хрипло, едва слышно. — Зачем вы это сделали?
Ректор остановился. Медленно повернулся к ней. Его глаза — два холодных огонька в полумраке — сверкнули.
— Ты всё ещё не понимаешь, — сказал он, и в его голосе звучала горечь, смешанная с яростью.

Он подошёл ближе, опустился на корточки рядом с ней.
— Много лет назад я был не ректором. Я был Эвраром, наследником древнего рода, обручённым с леди Элиссой Борд. Мы любили друг друга. Или мне так казалось.
Его пальцы сжались в кулаки.
— Она предала меня. И свой род. Её любовник — отец Клима — задумал украсть силу у брата, герцога Борда. Элисса помогла ему. А когда всё раскрылось, они списали всё на меня. Я стал изгоем. Меня лишили имени, магии, будущего.
Он резко выпрямился, его тень на стене выросла, превратившись в чудовище.
— Я потерял всё. Но я выжил. Я нашёл знания в местах, куда Борды боялись ступить. Я узнал, как открыть Изнанку. Как использовать нечистых. Как вернуть то, что у меня отняли.

Лира попыталась сглотнуть. В горле стоял ком.
— Клим… он ваш союзник?
— Он — инструмент, — ректор усмехнулся. — Он верит, что станет правителем. Но он лишь проводник. Через него я верну себе то, что принадлежит мне по праву. А Борды… они падут. Все до единого.

— Элисса, — продолжил ректор, и его голос дрогнул. — Она думала, что любит его. Но она любила власть. Она знала, что её брат, герцог, хранит древнюю силу — наследие рода. И она отдала её Климу‑старшему. А меня… меня сделали виноватым.
Он поднял руку, и руны на стенах вспыхнули ярче. — Теперь я верну долг. Зимний бал станет началом. Портал откроется. Нечистые заберут магию студентов. А Клим получит силу, чтобы уничтожить Бордов.

Лира нашла в себе силы поднять голову.
— Вы… вы тоже станете чудовищем.
Ректор замер. Затем медленно улыбнулся — холодно, без тени сожаления.
— Чудовищем? Нет. Я — возмездие. И ты, Лира, — часть этого возмездия. Твоя связь с Нэйтоном — ключ. Когда он потеряет тебя, его род ослабеет. И тогда… тогда всё закончится.
Факелы дрогнули. Тени на стенах зашевелились быстрее. Где‑то вдали, за пределами пещеры, раздался шёпот — нечеловеческий, многоголосый.
Лира закрыла глаза.