Академия: право на силу

Вступление 2 Том

Солнечный день заливал двор академии золотым светом. Воздух звенел от смеха, музыки и радостных возгласов — сегодня был день выпуска.
Лира стояла в ряду выпускников, сжимая в руках диплом целителя. Её глаза сияли — не магическим светом, как когда‑то, а живым, человеческим счастьем. Рядом, пританцовывая от нетерпения, ждала Агата — в элегантном платье, с лентой выпускницы на рукаве.
— Ну что, готова к фото? — Агата щёлкнула камерой. — Улыбайся! Это момент, когда мы официально становимся взрослыми.
Лира рассмеялась:
— Официально? Мы давно взрослые. Помнишь, как ты пыталась сварить зелье от бессонницы, а оно взорвалось прямо в твоей комнате?
— Ой, не напоминай! — Агата закатила глаза. — Зато теперь я буду работать в модном доме мадам Бифре! Представляешь?
— Конечно, представляю, — Лира обняла подругу. — Ты будешь создавать платья, которые заставят весь высший свет ахнуть.

После того дня в пещере многое изменилось.
Потеря божественной силы. Когда Лира разорвала связь с родом Борд, она лишилась божественной силы. Безграничный магический потенциал ушёл навсегда. Теперь её способности были выше среднего уровня, но оставались вполне человеческими.
Лира оставила бытовой факультет и перевелась на целительское отделение. Здесь, среди трав, настоек и древних медицинских трактатов, она нашла своё призвание. Её упорство и внимание к деталям сделали её одной из лучших студенток курса.
Нэйтон… Он окончил академию в тот же год и уехал управлять графством. За три года они не обменялись ни единым словом — лишь раз в несколько месяцев Лира получала анонимные подарки: то редкий травник, то изящный набор для приготовления настоек, то книгу по анатомии с пометками на полях. Она знала, от кого они, но не отвечала. Не потому, что сердилась, — просто не знала, что сказать.
За это время в империи произошли перемены: вместо единоличного правителя теперь действовал Совет высших родов — подобие парламента. Род Борд вошёл в его состав, но потерял абсолютную власть. Это смягчило напряжение между родами и дало шанс на мирное сосуществование.
Без божественной силы, без угроз, без тени ректора Лира наконец смогла дышать. Она училась, смеялась, спорила с преподавателями, помогала однокурсникам, путешествовала по окрестностям. Эти годы были простыми, но по‑настоящему счастливыми.

Девушки веселились, танцевали, делали фото на память. В какой‑то момент Лира взяла подругу за руку и тихо сказала:
— Знаешь, я решила устроиться в столичный госпиталь — к маме. Хочу быть рядом, помогать.
— Отличная идея! — обрадовалась Агата. — Ты ведь каждую неделю к ней ездишь?
— Да, — улыбнулась Лира. — Мы живём в служебной квартире, которую ей дали при госпитале. Там так спокойно… Мама лечит, я учусь у неё, помогаю с пациентами. Это настоящее дело.
— А как же… — Агата запнулась, но всё же спросила: — А как же Нэйтон?
Лира опустила взгляд:
— Мы расстались. На фоне всей этой борьбы… Всё стало слишком сложным. Я объяснила семье, что между нами всё кончено.
Выпускной подходил к концу. Гости расходились, выпускники обнимались на прощание, звучали обещания писать и встречаться. Лира стояла у фонтана, глядя, как закатное солнце золотит листья деревьев, когда к ней подошла курьерша с запечатанным письмом.
— Для вас, — коротко сказала она и исчезла в толпе.
Лира сломала печать. Строгие, чёткие буквы на официальном бланке резанули по глазам:
«Уважаемая Лира, В соответствии с соглашением о помолвке, заключённым между вами и Нэйтоном Бордом, вы обязаны в течение четырёх недель подтвердить своё согласие на брак. В случае отказа ваша семья будет обязана выплатить неустойку в размере, эквивалентном годовому доходу рода Борд. С уважением, Секретариат Совета высших родов».
Лира побледнела. Письмо дрогнуло в руках. Она медленно опустилась на траву, не замечая, как вокруг продолжается праздник.

Всё это время она думала, чтосвободна. Что может сама выбирать путь,работу, жизнь. Но теперь поняла — это былаиллюзия.
Её семья… Мама, которая столько леттрудилась, чтобы дать ей лучшее будущее.Отец, едва оправившийся после болезни. Ихскромный достаток, их надежды на спокойнуюжизнь — всё это теперь под угрозой.
Она представила, как мама узнаёт о долге. Какотец, ещё не до конца восстановившийся, сноваберётся за тяжёлую работу. Как рушитсяхрупкое благополучие, которое они строилигодами.
Лира сжала письмо в кулаке. В горле встал ком.
У неё нет выбора.
Она должна выйти за него замуж.
Иначе её семья окажется на грани нищеты.

Нейтон сидел в кабинете отца — просторном,строгом помещении с высокими окнами тёмными дубовыми панелями. Дворец, ставший резиденцией Совета высших родов, там жили теперь его родители. Родители давно перебрались туда как и другие члены парламента.
Он ждал.
Знал: Совет уже отправил письмо Лире. Знал:она придёт. И когда охрана подала сигнал о ее прибытии, лишь чуть приподнял бровь — ни удивления, ни волнения. Только твёрдаярешимость.
Она вошла — прямая, бледная, с глазами,полными ненависти. Не стала ждатьприглашения, не склонила головы.
— Я согласна стать твоей супругой, — произнесла она чётко, без тени сомнения вголосе. — Но запомни: ты никогда неприкоснёшься ко мне. И я никогда не полюблютебя.
Её слова повисли в воздухе, как лезвие. Нейтонне дрогнул. Лишь сжал пальцы на подлокотникекресла.
— Это не просьба, Лира, — ответил он ровно. — Это договор. И ты его подпишешь.
Она бросила на стол свиток с печатью Совета,поверх которого лежала её перчатка — словно вызов. Затем, не оглядываясь, направилась к двери.
— Мои вещи уже внизу, — бросила она через плечо. — Отведи меня в покои. Те, что твоя мать выделила мне когда‑то как гостье.
Нейтон поднялся. Молча кивнул страже.
Они шли по длинным коридорам — она впереди, он следом. Тишина гудела междуними, наполненная невысказанными словами,старыми обидами и новой, жестокой реальностью.
Когда они остановились у дверей её комнат,Лира обернулась. В её взгляде не было мольбы— только сталь.
— Ты думаешь, что победил, — сказала она тихо.— Но ты лишь купил себе жену. Не сердце. Недушу.
— Время всё расставит по местам, — ответил он,не отводя глаз. — Ты — моя. И это уже неизменить.
Она не ответила. Толкнула дверь и вошлавнутрь. Заперла её за собой.
Нейтон остался в коридоре. Слуги замерли вотдалении, не смея шевельнуться. Он стоял,глядя на резные панели двери, и в головекрутилась одна мысль:
«Она ненавидит меня. Но она будет моей».
Где‑то глубоко внутри шевельнулось что‑топохожее на сожаление. Но он тут же задавилего.
Договор подписан. Путь определён.
Теперь осталось лишь дождаться свадьбы.