Академия: право на силу

Золотая клетка

Лира приоткрыла глаза — свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, обозначая поздний утренний час. Она не помнила, как уснула:последние воспоминания — беспокойные мысли, перебирание фраз для разговора с родителями, тусклый отблеск восходящего солнца в окне.
Не успела она подняться, как в дверь настойчиво постучали.
— Госпожа Лира! — раздался голос служанки. — Прошу вас, пора вставать. Через полчаса завтрак, и граф Борд Нэйтон ожидает вас в малой столовой.
Лира сжала пальцами край одеяла. Завтрак. Сним.
— Я проснулась, — глухо ответила она. — Войдите через десять минут.
Она направилась в личную ванну. Холодная вода на лицо, глубокий вдох, взгляд в зеркало.Бледность, тени под глазами — но взгляд всё тотже: твёрдый, непримиримый.
Когда служанка Эйва вошла, Лира уже стояла уокна, глядя на дворцовый сад.
— Поможете одеться? Я не знаю что нужно надевать на завтрак с Графом— коротко бросила она.
Эйва кивнула, развернула лёгкое домашнее платье из светло‑серого шёлка из шкафа вещи в котором не пренадлежали Лире. Через несколько минут Лира спустилась вниз — безспешки, без волнения, только с холодной решимостью в каждом шаге.

Малая столовая была залита утренним светом.Нэйтон сидел во главе стола, в строгом чёрном камзоле, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки — небрежная деталь, лишьподчёркивающая его властную стать. Он поднял взгляд, когда Лира вошла.
— Наконец‑то, — произнёс он, не скрывая легкой усмешки. — Я уже начал думать, что ты решила пропустить завтрак.
Лира села напротив, не глядя ему в глаза.
— Не льсти себе. Я просто не привыкла просыпаться по звонку.
Он медленно отпил кофе, не отрывая от неёвзгляда.
— Привыкнешь. Здесь свои правила.
— А если не захочу? — она подняла бровь,наконец встречаясь с ним взглядом.
Нэйтон чуть наклонился вперёд. В его глазах — не гнев, а интерес. Живой, жадный.
— Ты уже согласилась. Подписала договор о помолвке. Такчто «не захочу» больше не вариант.
Лира сжала ложку.
— Договор — это бумага. Он не обязывает Меня улыбаться тебе за завтраком.
— Но он обязывает тебя быть рядом. — Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки. — И знаешь… я ждал этого три года.
Она замерла.
— Чего именно? Моего унижения?
— Твоего возвращения. — Его голос стал тише,но от этого лишь весомее. — Ты думаешь, я незамечал, как ты избегала встреч? Как пряталасьза письмами, за делами, за своей новой жизнью? Я всё видел. И ждал.
Лира почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения — но вместе с ней и что‑тоещё. Что‑то, что она не хотела признавать.
— Ждал, чтобы поймать?
— Чтобы удержать. — Он снова наклонился вперед, и теперь его голос звучал почтишёпотом. — Ты моя, Лира. И я не отпущу.
Молчание повисло между ними. Слуги бесшумно меняли блюда, но ни один из них необратил на них внимания.
Лира первой нарушила тишину:
— Ты думаешь, что сила и власть дают праволомать чужие жизни?
— Я думаю, что судьба даёт шанс, — ответил он спокойно. — И я его не упущу.
Она хотела сказать что‑то резкое, но слова застряли в горле. Потому что в его взгляде небыло ни насмешки, ни торжества. Только желание. Настоящее, неприкрытое.
И это пугало её больше всего.

Завтрак тянулся медленно. Лира едва притрагивалась к еде — лишь пила чай,отщипывала кусочки от яблока, стараясь несмотреть на Нэйтона. Тот, напротив, ел неторопливо, с почти демонстративным спокойствием, будто наслаждался каждым мгновением этой напряжённой тишины.
Наконец он усмехнулся:
— Ты что, решила заморить себя голодом, лишьбы не выходить за меня?
Лира даже не подняла взгляда.
— Если бы это сработало — попробовала бы. Пока… мне хватает.
Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки.
— Знаешь, твой язык всегда был острым. Но сейчас ты особенно стараешься.
— А ты особенно напрашиваешься.
Нэйтон рассмеялся — низко, с хрипотцой, и это заставило её вздрогнуть. Он отложил приборы,медленно поднялся и подошёл к ней вплотную.Лира инстинктивно напряглась, но не отстранилась.
Он наклонился так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Его нос скользнул по её волосам, он глубоко вдохнул их запах.
— Ты пахнешь… свободой, — прошептал он. — Хотя уже не имеешь на неё права.
Лира сжала чашку с чаем, но голос её остался ровным:
— Право — это то, что ты отнял у меня. Так что не стоит притворяться, будто оно ещё есть.
Он отстранился, но лишь на пол шага, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Никто не смеет мне отказывать, Лира. Ты должна это знать.
— Я не «никто».
— Нет, — он провёл пальцем по краю её чашки,не касаясь её рук. — Ты — моя невеста. И будешь моей женой.
Она наконец подняла взгляд — холодный,колючий.
— И что дальше? Будешь держать меня взолотой клетке?
— Не в клетке. В доме. В моей постели. В моей жизни.
Лира резко встала, едва не опрокинув стул.
— Мы не обязаны разговаривать.
Но он шагнул вперёд, преграждая путь.
— О, мы обязаны. Потому что ты уже давно принадлежишь мне.
— Никогда.
— Три года назад, — его голос стал тише, почти интимным, — ты ответила на мой поцелуй. И этовсё изменило.
Лира замерла. Воспоминания нахлынули — тот миг, когда она, обессиленная, едва живая,почувствовала его губы на своих. Тогда это был жест отчаяния, попытка вернуть её к жизни. Но теперь он превращал это в оружие.
— Это было милосердие, — прошептала она. — Не обещание.
— Для меня — обещание. — Он наклонился еще ближе, так, что его губы почти касались её уха.— И ты его выполнишь.
Молчание. Только стук её сердца, слишком громкий, слишком неровный.
Наконец Лира сделала шаг назад, разрывая близость.
— Завтрак окончен, — сказала она холодно. — Я пойду.
— Конечно, — он отступил, но взгляд его не отпускал её. — Но помни: ты больше не одна. И каждый твой шаг, каждое слово — теперь мое дело.
Она не ответила. Лишь развернулась и вышла,оставив его в тишине столовой — с улыбкой нагубах и огнём в глазах.