Академия проклятых душ

Глава 10. Апельсины, магия и откровенный разговор

Мерден Так весь день искал студентку Миррей в коридорах академии. Озирался по сторонам, когда слышал звук, напоминающий стук костылей, и даже сходил к первокурсникам на лекцию. Девушки зашептались, воззрившись на него, а он как дурак пялился на пустое место в первом ряду. Не пришла.

Может, нога разболелась сильнее, и она лежит на своей кровати одна-одинёшенька и грустит. Он так отчётливо представил себе печальные глаза Аруаны, будто она стояла перед ним, — и сердце сжалось. И тут же, с внезапной досадой, стукнул кулаком по кафедре: почему его вообще волнует, как там дарна Миррей?

Но желание видеть её не проходило: билось под кожей, кололо острой иглой и к полудню превратилось в навязчивую идею. Мерден понял, что не успокоится, пока не увидит её, и сдался. Сходил в город за апельсинами и заторопился в общежитие. По дороге живо представлял, как она будет благодарна за визит, как вымученно улыбнётся и примет гостинец.

Но всё вышло не так, как он думал. На крыльце он столкнулся с неугомонной дарной Миррей. Вполне весёлой и очень даже здоровой.

Мерден даже растерялся от неожиданности. Ещё вчера она хромала, а сегодня носилась как бешеный сногрик. Налетела сзади, чуть не сбила его с ног.

— Ой, простите, антан Так! — извинилась она и принялась собирать рассыпавшиеся по земле апельсины — бумажный пакет, в котором они лежали, вылетел из рук.

— У тебя, Аруана, традиция — сбивать преподавателей с ног? И что с твоей травмой?

— А у Вас, антан Так, традиция постоянно мне попадаться? — ничуть не смутилась девушка. — И не переживайте, нога моя не болит. Комендант вылечил. Ой!

— Что ой? Проговорилась? — довльно улыбнулся Мерден. — Джиннам запрещено тратить желания на нужды студентов академии.

— Ну Вы же никому не скажете, правда? — состроила она просительную мину. — Держите апельсины.

— Вообще-то это тебе, Аруана, — пояснил Мерден. — Думал, ты лежишь и страдаешь. Но, похоже, ты в полном порядке.

Аруана нахмурилась: кажется, ей не понравилась его забота. А он, между прочим, так тщательно выбирал фрукты.

— Нет уж, заберите всё назад, — настаивала девушка. — Я не могу принять.

— Ты так говоришь, будто я дарю тебе украшения или платье. Апельсины ни к чему не обязывают, так что возьми и съешь. Ну или друзьям раздай, если боишься отравиться, — не удержался от язвительной реплики Мерден.

Он усмехнулся, вспомнив детство и воспитание храгов. Там, на захваченном континенте, творились по-настоящему жуткие вещи, и храги часто стравливали своих отпрысков друг с другом. В том числе и таким вот способом.

Наверное, воспоминания отразились в его взгляде, потому что Аруана посмотрела на него как на сумасшедшего. Молча взяла апельсины, отступила на шаг, словно испугалась.

Мердену захотелось усилить впечатление. Он зловеще улыбнулся, с удовлетворением отметив, как она вздрогнула и медленно сглотнула.

— До свидания, Аруана, — понизив голос, произнёс он и поправил бретельку её майки, сползшую с плеча. — Тебе очень идёт чёрный.

Его ладонь скользнула к груди, замерла на границе. Сердце Аруаны в грудной клетке билось, как в лихорадке. Вот и славно, пусть бьётся, только для него одного. Мерден убрал руку, развернулся и ушёл, кожей чувствуя пристальный взгляд.
***

Да уж, вчерашний денёк выдался суматошным! И удивительным, в хорошем смысле слова. Особенно поразили апельсины, а вернее, тот, кто их принёс. Мерден Так вроде и позаботился о ней и в то же время вёл себя очень... странно? Нет, это слово не совсем подходит. Он как будто стремился установить над мной свою власть, присвоить меня себе. И, кажется, ему понравился страх в моём взгляде.

Страх? Нет, я не испугалась, просто не ожидала. Может, я вообще всё придумала, вообразила какие-то ужасные вещи, а он просто волновался обо мне? Но в его вчерашней улыбке и взгляде читалось что-то тёмное, будто он был... кем-то другим. Или это воображение сыграло со мной злую шутку.

Как бы там ни было, сдаваться я ему, конечно, не собираюсь — перебьётся! И всякие там интимные жесты меня не сломают — подумаешь, коснулся плеча! После поцелуя вполне невинная вещь. И неважно, что сердце колотится рядом с ним, как от быстрого бега. Не только от страха, но и от любопытства. Кажется, он заинтересовал меня сильнее, чем я хотела бы думать.

— Дарна Миррей, Вы вообще слушаете меня? Крайне безответственно так относиться к занятиям.

Голос другого преподавателя выдернул меня из воспоминаний. Преклонного возраста, с взъерошенными пшеничного цвета волосами и озабоченным лицом, он учил нас светлой магии. Нет, не тому, как её использовать — этого тэри не умеют. Но магия вплетена в наш мир, как вышивка в ткань, а купол надёжно защищает от любых изменений извне. И знать, как она работает, необходимо, если мы хотим считать себя образованными людьми.

— Простите, дарн Велизен. Задумалась слегка, — смутилась я.

— Сегодня слегка задумались, завтра слегка замечтались, а послезавтра что?

— Что?

— Слегка не сдали экзамен и слегка покинули академию навсегда, — припечатал дарн Велизен. — Внимательнее, пожалуйста. Так, на чём мы остановились? Ах, да.

Он прокашлялся и продолжил рассказ:

— Магия была в нашем мире всегда. Когда появились маги, они научились подчинять её себе, использовать сначала в быту. Тогда ещё не было войн и преступлений, но потом маги встретили людей. Обычных людей, совсем не разбирающихся в магии и потому невежественных и глупых. Они ненавидели то, чего не могли понять, и боялись. Дальнейшее вам прекрасно известно: мы прошли через противостояние общин, захват магами власти в городах, закон о равных правах людей и магов и даже Войну зеленых повязок. Чтобы что? Правильно, чтобы прийти к расцвету магической цивилизации.

— Расцвету? — раздалось с задних рядов. — Если он и был, храги давно всё уничтожили. Вон мэйджриды даже под куполом работать отказываются.

Так забавно народ окрестил повозки-самоходки на мейджаниуме — магическом топливе. В отличие от остальной техники, водить мэйджриды могли только маги. В последнее время повозки и правда почти исчезли с городских улиц.