Академия реставраторов

Глава 10

Миранда подхватила ненавистные тюки, стараясь не задумываться о том, во что превратилось в луже постельное белье и форма. Из вредности она ничего не сказала Тони о том, что бечевки разорвались, и ему пришлось вначале искать их обрывки в темноте и в грязи, а потом, убедившись, что связать ими стопки книг уже не получается, возвращаться к целительницам за веревками или ненужными бинтами.

Тони ушел, а Миранда стояла на аллее рядом с учебниками, в нетерпении топала ногой и ругала себя: ведь он сейчас как пить дать любезничает со «светлыми ангелами», может, они уже тащат его пить чай, и он совсем забыл о том, что она торчит тут одна в темноте, руки оттягивают тюки. Больше всего на свете ей хотелось в тепло, хотя бы на какое-то время завалиться на кровать. Добраться бы хотя бы до общежития, если уж нельзя вернуться в покой и безмятежность родительского дома! Эх, подкинула подлянку сама себе.

Вот и Тони. Он двигался чуть вперевалочку, как заправский моряк, она уже научилась узнавать его по походке.

— Надо будет поучить библиотекарей вязать морские узлы, — сказал он, закончив со второй стопкой. — Такие, чтобы не развязывались, если стопка грохнется на пол! Ну, в общежитие?

Миранда кивнула. Они прошли несколько шагов в тишине.

— Тебе не страшно? — спросила она потом.

— Страшно? — Он переспросил это таким тоном, будто она его обидела, и она поспешила объяснить:

— Я имею в виду пантеру. Она кинулась из темноты, и прямо тебе в грудь. Ты пока не научился управляться с даром. И с фамильяром. Как можно гарантировать, что такое не повторится? Я и сама боюсь. Кем может оказаться мой фамильяр?

Тони усмехнулся.

— Я не боюсь никого, — сказал он, — было бы глупо бояться самого себя.

— Котенок тебя оцарапал… — напомнила Миранда.

— Я был неосторожен.

— Котенок был испуган. Ты сам так говорил. И это часть тебя.

На этот раз Тони ответил не сразу. Глупо выпячивать собственную храбрость, когда фамильяр тебя выдает.

— Не хочется в очередной раз обижать многоуважаемого фамильяра, — наконец произнес он. — Поэтому не буду отпираться. Часть меня, очевидно, была в ужасе. Правда, я себя с этой частью никак не связывал.

— Зато она быстро выросла и превратилась в мощного зверя, которым можно гордиться! — подбодрила его Миранда. — Пантера — это ого-го! Не какой-нибудь земляной червяк или крыса!

Тони кивнул.

— У тебя будет красивый фамильяр, не переживай, — сказал он. — Самый красивый и необычный.

И до самых дверей общежития Миранда думала, можно ли воспринимать это как комплимент или нет.

Комендант, пожилая, будто заспанная дама, похожая на кудрявую сову, сунула им в карманы по плоской карточке, объявив, что это и есть ключи от дверей их комнат. Предупредила, что в комнатах уже живут студенты, и велела сильно их не тревожить. Сунула им под нос правила: гостей не водить, по ночам не шляться, громко не орать и так далее. У Миранды все плыло перед глазами: день оказался очень долгим и непривычно сумбурным. Тони тоже кивал в ответ на все, будто не слышал, что ему говорят. Тогда комендант махнула рукой и велела им прийти и «расписаться за ознакомление с правилами» на следующий день.

— Девочки налево, мальчики направо! — наказала им она.

— А? — не поняла Миранда.

— Девушки живут в левом крыле, юноши — в правом. Когда подниметесь на второй этаж.

— Спасибо, — сказал вежливый Тони, и Миранда, спохватившись, повторила за ним.

Лестница казалась бесконечной. Еще один последний шажок — и она сможет наконец снять с себя вымокшую, грязную одежду… и надеть вымокшее, грязное белье из вымокшего, грязного тюка. У нее из груди вырвалось рычание.

Тони, покорявший ступени впереди, обернулся.

— Что, и у тебя пантера просыпается? — полушутливо поинтересовался он.

— Если бы! Я просто представила себе, что вся одежда и белье в этих узлах, — она с отвращением потрясла ими, — уже насквозь мокрое, да еще и грязное! После такого дня посвятить ночь стирке — это какой-то нескончаемый кошмар, Тони! Да и не высохнет же ничего!

— Одолжишь что-нибудь у соседки по комнате, — предложил он. — А я у соседа. Пока наши постирушки будут сохнуть.

— Ты умеешь стирать собственное белье?

— А кто, как ты думаешь, стирает нам все на флоте?

Миранда пожала плечами.

— Русалки.

Тони засмеялся, и она вместе с ним. Она знала, что от усталости говорит глупости, но все же в глубине души, в самом затаенном уголочке, порадовалась, что, хотя первая его улыбка за день досталась не ей, рассмешить его сумела именно она.

Они остановились в холле, отделявшем левое крыло от правого.

— Значит, мне налево, а тебе направо, — проговорила Миранда. — Погоди, вот тебе твой китель. Спасибо, что поделился своим теплом.

Ее щеки вдруг вспыхнули, когда она это произнесла, но она не стала забирать свои слова обратно. Именно так это и ощущалось, и ей сразу стало неуютно, когда приятную тяжесть пришлось стянуть с плеч и отдать китель его владельцу.