Академия с Препятствиями

Глава 4 и всё пошло по колоколу

— Этого... этого не было с тех пор, как... двадцать шесть лет назад... — прошептал профессор Эверейн, и голос его стал тонким. — Как нашли ту девочку.

Пожилой профессор рухнул в кресло так стремительно, будто колокол ударил прямо по нему: плечи ссутулились, губы задрожали. Мужчина провёл ладонью по лбу, размазал чернильные капли и замер, уставившись в пустоту, как будто всё это — всё, что он так пытался забыть — вновь возникло перед его глазами.

— Её вынесли из Озера Сновидений на рассвете… — на выдохе произнёс профессор. И ему вдруг показалось, что каждое слово царапало горло. — А вода была… слишком тёмной. Неправильной. Даже для него, для хранителя ключей, ритуалиста третьего круга... Ох, он тогда так задрожал. Он! А озеро — будто само не хотело показывать, что там случилось. Как будто... как будто пыталось спрятать.

Он сглотнул, задыхаясь в собственных воспоминаниях, путаясь в словах и не осознавая, что рассказывает настолько непонятно, что Эйдан уже даже не морщится и смотрит в сторону, задумавшись о чём-то своём.

— На ладонях у неё были вырезаны руны… криво… зеркально… безумно. Такое не пишут обычно. Не должны писать. Они всё ещё светились. Слабо. Будто магия в них... не хотела уходить. А на шее — лента. Чёрный шёлк. Завязана в идеальный академический узел, как на дипломной работе. Только вместо сургуча — печать. Тонкая, чужая, будто вытканная из воздуха и... чего-то ещё. До сих пор её не могут прочесть. Даже в том самом отделе.

Профессор Эверейн всплеснул руками — слишком резко, заставив отступить на два шага в сторону Эйдана.

— Магическая полиция пришла через два часа. Печати, свиток на шесть страниц. Они чертили круги, они спорили! А потом пришли они. Канцелярия. Молча. Только смотрели. И забрали. Ленту. Один из кристаллов. Ушли — как призраки. Без объяснений. Без отчётов. Без выводов.

Мужчина выдохнул — шумно, неровно, как будто каждый вдох давался с болью.

— Через несколько месяцев её прах развеяли над внутренним садом. Там, куда никто не ходит. На севере галереи повесили табличку. Латунную. Без имени. Без слова. Просто кусок металла. Чтобы... — Эверейн поднял взгляд, полный почти детского ужаса. — А теперь... теперь этот звук снова прозвучал.

Эйдан застыл, прислушиваясь — но не к голосу профессора. Тот продолжал говорить, что-то лепетал сквозь паническое дыхание, но чужие слова (профессора Эверейна) утонули в гуле собственных мыслей. Они больше не имели значения.

Сейчас важно было другое.

Эйдан сосредоточился.

В уме, точно по изученному ритуалу, он начал сверку. Перебирал имена, расписания, кабинеты. Кто из студентов в это время должен быть на занятиях, кто — в столовой, кто — в лабораториях или библиотеках. Мысль за мыслью — по факультетам, по курсам, по привычкам.

Младшие группы — перво- и второкурсники — сейчас на перемене. Несколько старших, особенно те, кто обучается на Инкантусе и Тенебрисе, — вероятно, заняты практикой: тренировки по стихийной магии, работа с боевыми заклинаниями, формулами и зельями, занятия в арках защитных кругов. Теоретики — студенты, изучающие хронологию заклинаний, защиту сознания, ритуальные структуры — должны находиться либо у кураторов, либо в читальных залах под присмотром библиотечных фамильяров.

Факультеты Эфирны, Орденса и Астралиса в это время проводят занятия в закрытых аудиториях — дисциплина, исцеление, предсказание требуют тишины и изоляции. А восточное крыло лабораторий — закреплено за группами по алхимии и артефакторике. Там работают под надзором. Или должны работать. Ну или хотя бы делать вид, что работают.

Профессор мысленно провёл черту.

Теперь нужно было понять: где именно не было контроля. Где могла возникнуть брешь.

Колокол прозвучал не изнутри. Не по внутренним каналам, не из западного крыла. Не из лабораторий, не из архивов, не из учебных залов.

Он пришёл извне — с улицы. Со стороны сквера.

Эйдан узнал его сразу. С этим звуком невозможно было ошибиться: он был ниже, глуше, тянулся с тяжёлой отдачей, не касаясь камня — касаясь самой границы защитного круга.

Академия могла транслировать десятки оповещений — от несанкционированного открытия дверей до системной магической утечки. Но этот звук принадлежал только башне. И отзывался лишь на одно.

На смерть. Вне стен, но на территории Академии.

Он тут же уловил направление. Сосчитал удар — один. Медленный. Тяжёлый. Отметил глубину звучания, характер вибрации, задержку в отклике стен. Знал структуру колокольных сигналов Академии почти инстинктивно: внутренние звуки шли по коридорам, отражались от оконных арок, дробились эхом. Этот — был наружным. Он не исходил из зала или лаборатории. Он шёл с внешнего контура. Ближе к южному фасаду.

Сквер.

Пространство между корпусами — формально часть Академии, но лежащее за пределами основного защитного кольца. Туда редко заходили без необходимости. И всё же иногда — особенно во время перемен — студенты выходили туда подышать, сбросить напряжение после сложных заклинаний и ритуалов.

И теперь всё указывало именно туда.

По всем расчётам, на улицах никого не должно было быть. Эйдан проверил — быстро, чётко, с внутренней уверенностью, не терпящей повторной сверки. Все его студенты были на местах. На занятиях. Под присмотром. Даже Ирисса — он сам отправил её туда, где было многолюдно и безопасно.

Никаких тревог. Никаких подозрений.

Он знал, где его люди. Знал, что с ними всё в порядке.

А всё остальное…

Всё остальное касалось не его.

Тело — в сквере.

Эйдан быстро прикинул, где именно. Сквер тянулся узкой полосой вдоль южного фасада Академии, затенённый старыми липами, чьи ветви почти касались земли. Кованые скамейки покрывал тонкий слой пыли и опавших лепестков — как будто никто не решался сидеть здесь дольше пары минут. В центре возвышался каменный фонтан — массивный, с барельефами, изъеденными временем и мхом. Магический водопад, когда-то украшавший его, молчал с весны. Ни чар, ни света, ни звука воды. Никто не видел необходимости в том, чтобы починить износившиеся механизмы и наполнить этот уголок жизнью.