Академия с Препятствиями

Глава 4 и две первокурсницы, знающие больше, чем Канцелярия

Эйдан Мортан вышел из кабинета профессора Эверейна.

Дверь за спиной закрылась плотно, без щелчка — просто встала на место. В коридоре стояла тишина. Не гнетущая, но напряжённая. Как в читальном зале, где слишком хорошо слышно, как дышит сосед за три столика.

Вдоль дальней галереи прошла пара студентов. Один держал книги, прижав их к боку, второй оглядывался почти на каждом шагу. Оба двигались так, словно звук стал чем-то недопустимым — почти святотатством.

Воздух был холоден, как в архивных хранилищах. Такой же сухой, будто здесь давно никто не говорил вслух. Эйдан шёл неторопливо, шаг за шагом. Он не спешил — спешка лишь навредит и напугает детей. Внутренне он оставался собран. Всё происходило так, как будто ничего не произошло.

Мужчина свернул в западный проход, прошёл мимо гобеленов, от которых стабильно пахло пылью и магическим воском, и спустился по широкой лестнице. Камень под ногами был гладким. За поворотом начиналась галерея, ведущая к его кабинету.

Он знал этот маршрут до мельчайших деталей.

Эйдан Мортан шёл по коридору с тем же размеренным шагом, что и всегда, хотя вокруг всё дышало тревогой. Колокол, прозвучавший несколько минут назад, смолк, но стены, казалось, всё ещё помнили дрожь металла. Это чувство витало в воздухе, как тонкий привкус железа на языке.

Академия была взбудоражена. Вдалеке хлопали двери, где-то звенели упавшие чернильницы, слышался топот ног — быстрый, неровный, срывающийся на бег. Говорили вполголоса, но так, что каждое слово оборачивалось эхом. На лицах студентов отражалась смесь растерянности и страха; кто-то смотрел в пол, кто-то, напротив, всматривался в каждого встречного, словно надеялся вычитать по выражению лица хоть каплю правды.

Эйдан уже знал, где произошла смерть, и был уверен: ни его студенты, ни Ирисса Грэй там не оказались. Это знание держало его в прежней ровности. Но пальцы правой руки, сцепленные за спиной, иногда чуть сильнее сжимали друг друга, выдавая напряжение, которое он не собирался показывать.

Он миновал поворот и заметил молодого студента факультета Инкантус. Тот спешил, прижимая к боку стопку учебников, но задел колонну, и книги с глухим стуком упали на мрамор. Один том распахнулся, и страницы затрепетали в холодном сквозняке.

Студент замер, словно не знал, поднимать их или бежать дальше. Взгляд его метался не на книги, а куда-то в сторону северного крыла.

— Уронил, — сказал Эйдан ровно, не замедляя шага.

— Да, сэр, — выдохнул юноша и подхватил книги, прижав их к груди, почти побежал прочь, будто от самого факта падения можно было сбежать.

Эйдан успел сделать ещё два шага, когда сбоку в него налетел человек.

— Простите! — воскликнул молодой ассистент, хватаясь за край плаща, как за что-то надёжное. Лицо его было белым, губы дрожали, волосы прилипли к вискам. Он дышал тяжело, будто пробежал полкорпуса.

— Если вы намерены потерять сознание, рекомендую найти место с мягким ковром, — произнёс Эйдан сухо, мягко высвобождая ткань. — Или у вас есть повод?

— Профессор… вас ищут. Немедленно, — голос ассистента дрогнул.

— Где?

— В северном крыле, сэр… Говорят, чтобы вы пришли… сейчас…

Эйдан чуть приподнял бровь, а левая рука, оставаясь за спиной, на мгновение сжала костяшки правой.

— Я уже знаю, что произошло, — ответил он ровно. — И, насколько понимаю, моих студентов там не было.

Ассистент открыл рот, но так и не решился возразить. Он последовал за профессором молча, боясь упустить из вида Эйдана, ведь ему приказали привести профессора Зельеварения.

Они почти дошли до лестницы, когда Эйдан уловил тихие всхлипы. У окна стояли две первокурсницы. Лица у обеих были мокрыми от слёз, руки — сжаты в кулаки, будто это могло их согреть.

— Мне так жаль мисс Грэй… — прошептала одна, и голос её сорвался. — Она была… такой хорошей, доброй…

Вторая всхлипнула, отвернувшись к стеклу, и вытерла глаза манжетой.

Эйдан на миг замедлил шаг. Взгляд его скользнул по ним, задержался на секунду дольше, чем требовала вежливость, но он не остановился и не стал спрашивать. Лишь чуть глубже вдохнул, и в этом вдохе было больше сосредоточенности, чем обычно.

Он продолжил путь, оставляя за собой гулкий, отмеренный звук шагов.