Академия с Препятствиями

Глава 5 и агенты, которые слишком хорошо помнят

Учительская в старом крыле Академии жила по своим законам. Даже шум сюда доходил приглушённо — как будто стены нарочно заглушали гул коридоров, чтобы сохранять иллюзию, что мир снаружи всегда спокоен и предсказуем.

Столы были слишком близко друг к другу, чтобы за ними удобно сидеть, и слишком тяжёлые, чтобы их двигать. Вдоль дальней стены стоял узкий буфет с покосившимися дверцами, в котором лежали забытые чашки и пару раз в год — сахар. На верхней полке, как неофициальный хранитель этой территории, восседал гипсовый бюст основателя Академии. Сегодня на нём красовались подрисованные углём усы и аккуратно приклеенный монокль из бронзовой застёжки. Никто не спешил снимать: в подобных мелочах здесь заключался своеобразный баланс между строгим порядком и духом озорства.

Эйдан вошёл так, словно уже опоздал на что-то не особенно важное. Шаги его были тихими, но присутствие отметили мгновенно: несколько магистров перестали перешёптываться, один — неловко прикрыл ладонью листок, на котором, судя по резким штрихам, кто-то получал весьма нелицеприятную характеристику.

У окна, в высоком кресле с прямой спинкой, сидел декан — в перчатках, что всегда было дурным знаком: он надевал их только тогда, когда разговор обещал быть неприятным.

В центре длинного стола, между чернильниц и стоп потёртых журналов, стояла фарфоровая вазочка с печеньем. Вид у печенья был такой, будто его выпекали ещё при прошлом ректоре и с тех пор тщательно охраняли, чтобы не растрачивать по пустякам. Эйдан подошёл первым делом к вазочке, взял одно, разломил, понюхал и неторопливо попробовал крошку.

— Черствое, — вынес он вердикт так, словно это была экспертная оценка. — Значит, собрание действительно срочное.

Пара преподавателей тихо прыснула, кто-то шумно закашлялся, прикрывая улыбку. Декан никак не отреагировал — он вообще обладал талантом не реагировать на то, что ему не нравилось.

— Профессор Мортан, садитесь, — холодно произнёс он. — Мы ждём ещё нескольких… участников.

Эйдан сел ближе к дальнему краю стола, положил печенье рядом — как вещественное доказательство — и устроился так, чтобы видеть дверь. В комнате стояла тишина с хрустом натянутой струны: никто прямо не говорил о причине встречи, но каждый взгляд говорил одно и то же — «убийство» и «кто следующий?». Где-то под потолком тикали карманные часы старшего преподавателя, и их размеренный ход будто отсчитывал секунды до чего-то неприятного.

Дверь распахнулась без стука. Вошёл Кристиан Найт — в безупречно сидящем мундире, с лицом, на котором не отражалось ни спешки, ни усталости. За ним — двое в серых плащах Канцелярии. Плащи одинаковые, лица — нет. Один высокий, с тёмными глазами и скулами, словно вырезанными из камня; другой ниже, но широкоплеч, с тем усталым выражением, которое бывает у людей, привыкших к ночным допросам и утренним отчётам.

Высокий, едва переступив порог, задержался на мгновение, словно прислушиваясь к биению сердец в комнате. Его взгляд скользнул по лицам преподавателей — быстрый, прицельный, без вежливых задержек. На мгновение он застыл на Эйдане, и в этом взгляде не было ни капли уважения, только холодная оценка.

— Его арестовывать? — спросил он ровно, почти лениво, но так, будто речь шла не о человеке, а о подозрительном ящике на складе, который лучше бы унести подальше, пока он не взорвался.

За дальним столом кто-то неловко шевельнулся; магистр теории чар обронил перьевую ручку, и та, перекатываясь по столешнице, рухнула на пол с сухим, слишком громким стуком. Один из молодых преподавателей откашлялся, но звук прозвучал так, будто он пытался проглотить нервный смех.

Декан чуть приподнял бровь — едва заметно, словно хотел напомнить, что в этой комнате всё ещё существует порядок. Но он ничего не сказал, позволяя словам повиснуть в воздухе, как дым от непотушенной свечи.

Кристиан не спешил отвечать. Он закрыл за собой дверь, снял перчатку с правой руки, положил её на стол. Лишь потом, когда пауза стала почти невыносимой, он произнёс тихо, но отчётливо:

— Нет. Не сегодня.

В его голосе не было защиты, только констатация факта — и лёгкое предупреждение тем, кто слишком спешил с выводами.

Высокий агент, получив от Кристиана сухое «Не сегодня» в ответ на вопрос об аресте, всё ещё не сводил глаз с Эйдана.

— Забавно, — произнёс он, чуть растягивая слова. — Пять лет прошло, а я всё помню. Ничего не забыл.

Широкоплечий усмехнулся, но без тени веселья.

— Помнишь, как тогда небо просто… треснуло?

— Не треснуло, — поправил высокий. — Оно разорвалось, как ткань, и сквозь рваный край хлынул ветер, которого здесь никогда не бывает. Холодный, с запахом металла и гари.

Один из преподавателей непроизвольно поёжился, но агенты не обратили внимания.

— Мы думали, — продолжил широкий, — что это кто-то из факультета Астериона экспериментировал с пространственными швами. А потом оттуда… — он бросил взгляд на Эйдана, — вывалился он.

Высокий кивнул.

— Не просто вывалился. Упал на колени, с разодранной мантией, раной через пол-лица и мечом в руках. Меч, кстати, был закован в цепи.

Эйдан лениво повернул голову в сторону говорившего, закидывая в рот печеньку.

— Цепи были временной мерой.

— Да, — сказал высокий. — И ещё ты был весь в крови. Не своей.

— А потом, — подхватил широкий, — он поднял голову и сказал… как там было?

— «Где мой трон?» — одновременно ответили оба агента.

— Я просто хотел понять, в чьём дворце я оказался, — спокойно пояснил Эйдан, отламывая кусочек печенья. — И да, с достоинством.

— С достоинством? — приподнял бровь высокий. — Лежа на мостовой плаца, окружённый стражей, с мечом, который светился, как разъярённая комета?

— В моём мире это считается эффектным появлением, — невозмутимо заметил Эйдан.

Широкоплечий наклонился вперёд, сцепив руки.

— Мы тогда не знали, что с тобой делать. Половина Канцелярии требовала казнить сразу — «на всякий случай». Другая половина хотела изучить, что за тварь вылезла из разрыва.