Академия с Препятствиями

Глава 6 и чай с бергамотом под протокол

На пороге стояла Ирисса Грэй.

Без форменной мантии ассистента, в простом тёмном платье, которое теперь казалось слишком лёгким для холодных академических коридоров. Пряди каштановых волос прилипли к щекам, а глаза, обычно спокойные и ясные, покраснели и опухли от слёз. Она дышала прерывисто, ведь побежала к учительской изо всех сил, когда смогла найти в себе решимость, и только на секунду замерла, переступив порог, словно не решаясь сделать следующий шаг.

— Простите… — выдохнула она, чуть охрипшим голосом, и взгляд её метнулся к Эйдану, а затем к Кристиану. — Я… я одолжила свою мантию старшекурснице. Ей нужно было… она забыла свою… а форма слишком строгая… она сказала, что зайдёт в сквер… Я хотела помочь… Я всего лишь хотела помочь...

Она говорила сбивчиво, всё время опуская глаза, будто боялась встретить осуждение. Пальцы невольно теребили манжету левого рукава платья, и в этом движении читалась не привычная робость, а почти панический страх — не за себя.

Эйдан отметил про себя: даже сейчас, в состоянии, близком к истерике, она выбирала слова так, чтобы не выставить никого в дурном свете. Девушка делала всё для того, чтобы никто не подумал ничего плохого про убитую студентку академии магии.

Кристиан, однако, молчал, и от этого тишина в кабинете только уплотнилась. В ней звенела мысль, которую никто не произносил: в сквере нашли тело в мантии Ириссы.

Ирисса, вероятно, уже поняла, что значит этот взгляд. Её плечи невольно дрогнули, но она выпрямилась, словно силой воли возвращая себе привычную сдержанность.

— Она… не вернулась, — тихо добавила девушка, и эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

Эйдан видел, как она держится за этот тонкий остаток самообладания, цепляется за него, чтобы не разрыдаться прямо здесь. И, как всегда, не говорит лишнего — даже если в её молчании звучит слишком многое.

Эйдан поднялся, отодвинув стул почти бесшумно — лишь лёгкий скрип ножек по паркету нарушил практически осязаемую тишину.

Профессор Зельеварения подошёл к Ириссе так, словно между ними не существовало ни чужих взглядов, ни предстоящих разговоров, которые могли вспыхнуть в любую секунду. Ладонь легла ей на плечо — мягко, но с той степенью уверенности, что жест заметили все присутствующие.

— Пойдём, — произнёс Эйдан спокойно, без спешки, но тоном, не оставляющим ей возможности возразить.

Ирисса кивнула почти мгновенно, будто сама искала, за кого ухватиться, чтобы удержаться на плаву среди нарастающего шума мыслей. Мужчина повёл её вдоль длинного стола — шаг за шагом, не убирая руки с плеча, пока не усадил рядом с собой.

Девушка сжала колени ладонями, склоняя голову так, будто собирала в себе остатки храбрости. Дыхание её, сперва частое и сбивчивое, постепенно становилось ровнее. Эйдан вернулся на своё место, придвинул к ней фарфоровую чашку, от которой ещё поднимался лёгкий пар, и коротким, почти незаметным жестом усилил тепло напитка.

— Вдох, — тихо сказал он, глядя прямо на асисстентку. — Выдох. Теперь — по порядку.

Ирисса Грэй кивнула, но слова не находили дороги наружу. Эйдану пришлось помочь Ириссе заговорить.

— Кому, когда и где ты одолжила мантию, — заговорил он ровно, — как она выглядела. Была ли при ней свеча — красная, чёрная, белая. И… был ли запах… какой-нибудь не стандартный для ученицы?

В дальнем углу широкоплечий агент щёлкнул рунической пластиной, и звук сухо отозвался в воздухе. Второй, высокий, чуть подался вперёд, явно улавливая каждое слово для протокола.

Кристиан уже не смотрел ни на поднос с печеньем, ни на побледневшего Эверейна — его внимание было целиком приковано к Ириссе.

Та подняла взгляд, но не на Эйдана — на полированную кромку стола, где дрожал в отблеске лампы зыбкий блик.

— Это было перед обедом, — начала она всё ещё сбивчиво. — В коридоре… Я направлялась в столовую, как вы и рекомендовали… Она... Она… попросила ненадолго. Мою мантию. Я… подумала… — пальцы сомкнулись на манжете платья, и ткань смялась в её руках, — что это ничего не значит. Сказала, что зайдёт в сквер…

Последние слова прозвучали почти шёпотом, и в комнате стало тише, чем до её появления.

Кабинет держал ровную тишину. Плотные шторы приглушали свет, лампа под матовым стеклом горела устойчиво, без дрожи. На подоконнике остывал чай — лёгкий пар тянулся тонкой струйкой и вязал в воздухе терпкий запах бергамота и слегка выветрившегося табака. Часы на стене отмеряли секунды сухим щелчком маятника: раз — и пауза, два — и снова пауза, будто подчёркивая каждую реплику.

Эйдан перевёл взгляд на агентов, откинулся на спинку стула так, словно разговор касался исключительно прогноза погоды. Движение было ленивым, продуманным — как у человека, для которого чужая торопливость всегда смешна.

— Значит, — произнёс он, спокойно загибая пальцы, — у нас есть мантия ассистента преподавателя, пальцы в меле, свёрток в чёрной ткани и запах эвкалипта. Всё это — в сквере.

— Мы в курсе, — коротко отозвался высокий агент. Лицо у него было без тени выражения; только левый глаз едва заметно дёрнулся, когда он кивнул писцу у стеллажа. Перо скрипнуло о бумагу и снова замолчало.

— Разумеется, — кивнул Эйдан, и уголок его губ едва заметно дрогнул. — Но позвольте спросить: вы собираетесь складывать картину из отдельных мазков или дождётесь, когда она сама превратится в законченный портрет?

Широкоплечий агент слегка напрягся — не грубо, а как человек, которого толкнули плечом в тесном коридоре. Он перевёл взгляд на Кристиана, но тот не дал подсказки.

— Это наша работа, профессор Мортан, — произнёс широкоплечий, чётко, по слогам, словно проверяя каждое слово на соответствие инструкции.

— Ваша работа — записывать, — невозмутимо поправил Эйдан и подцепил чашку с чаем тонкого фарфора. Неторопливый глоток, короткая пауза. — А моя — понимать, с кем я работаю, и кто из моих коллег или их ассистентов может оказаться мишенью.

Кристиан слегка повернул голову. Его профиль оставался неподвижным, голос — под молчанием, но в глубине взгляда скользнула тень согласия. Пальцы, лежавшие на дубовой кромке стола, на миг отбили ровный ритм и стихли.