Академия Семи Стихий. Семерида

Глава 10. Утешение

– Р-р-ры! – неожиданно прорычал волк, мысленно приказав мне уходить.

Тронув крупный холодный нос волка, я пошла дальше. Мужчины даже не обратили внимания на мою внезапную остановку. «Охранники у меня так себе», – вздохнула я про себя.

Торлис шёл впереди, немного утаптывая снег, за ним следовала я, затем – Нэро и Лэй. Хранитель присматривал за нами двумя. Лэй знал, что я нахожусь под приворотом, поэтому вёл себя более отстранённо, молчал и почти не смотрел в мою сторону. Демонстративно не разговаривал с Нэро. И со мной говорил только по делу. Сама я с хранителем тоже не заговаривала, не желая давать повод проигнорировать меня. В конце концов, мы все объединились не ради выяснения отношений, а чтобы освободить наших друзей.

Последние метры подъёма я преодолела, предвкушая долгожданный отдых в пещере. Хотелось сесть, вытянув ноги и погреться у очага. Запыхаясь, ввалились в заснеженную пещеру с аккуратно составленными в углу мешками с провиантом. Среди нас только один Лэй выглядел неприлично бодрым. Он сразу же развёл бурную деятельность. Магией вымел весь снег из пещеры, расстелил войлочные ковры, припасённые ректором, развёл огонь в очаге и поставил кипятиться воду для травяного чая. А нам разрешил посидеть в сторонке и понаблюдать за ним.

Немного отдохнув, Нэро и Торлис сходили за родниковой водой. Мне они выходить из пещеры запретили. Сказали, не хотят рисковать, ведь в прошлый раз похитители устроили засаду где-то поблизости. Нэро громче всех сетовал на мою беспечность, чем сильно рассердил ректора. Торлис сделал адепту замечание, что тот слишком много переживает за чужую невесту.

Мы перекусили вяленым мясом и хлебом, попили чай. Затем вместе подошли к дальней стене пещеры, за которой скрывался ход с лестницей, ведущей на вершину горы в цитадель. Торлис сколько не пытался не смог вспомнить, как открыть проход. Я же легко нашла нужный камень и нажала на него. Каменная глыба тихо отодвинулась в сторону, открыв проход.

Однако лестницу, ведущую в цитадель, увидели только двое из нас – это я и Лэй. Для драконов стена пещеры осталась на прежнем месте. Наши попытки, взяв за руку, провести Торлиса или Нэро на лестницу, ни к чему не привели. Драконы упирались в невидимую для нас стену, в то время как мы заходили в проход.

– Очевидно, хранитель храма желает видеть только меня и Мию, – в итоге сказал Лэй.

Вместе с Лэем мы нагрузились провиантом и водой и дальше пошли вдвоём. Лэй шагал впереди, держа зажжённый факел высоко над головой. Я плелась за ним. Чем дальше мы уходили вверх по лестнице, тем мне становилось хуже. Стены давили, воздух казался затхлым, и сердце ныло, ощущая разлуку с любимым драконом Нэро. Навалилось чувство безысходности, глаза защипало от слёз. Я старалась не шмыгать носом, но вскоре всё равно протяжно всхлипнула. Лэй обернулся, замер на ступеньках, обеспокоенно глядя на меня.

– Миа, возьми себя в руки. Ты же знаешь, на тебя сейчас влияет приворотное зелье. Ещё чуть-чуть и его воздействие уменьшится. Кроме того, твой Нэро никуда не денется.

– Он не мой Нэро! – запальчиво воскликнула я. Мои слова эхом отразились от каменных стен, и странным шёпотом умчались куда-то ввысь, к вершине горы. – Просто… просто… – и я расплакалась, ощущая себя крайне несчастной из-за разлуки с драконом. Сердце болело так, словно я уже потеряла его.

– Ну, Нэро! Ну, удружил! – бросил Лэй в сторону.

Хранитель пристроил факел между камней на стене. Усадил меня на ступени, предварительно стянув с плеч лямки тяжёлой котомки. Присел рядом и приобнял за плечи, и прислонил мою голову к своей широкой груди.

– Миа, я могу полностью снять с тебя приворот, но тогда ты почувствуешь себя ещё хуже. В таком состоянии ты вряд ли сможешь мыслить здраво и помочь мне в переговорах с хранителем. Да и по лестнице подниматься станет в разы сложнее. Поэтому, прошу, соберись! Ничего страшного не случилось.

– Но я не могу без Нэро! Ужасно скучаю по нему, – слезы полились потоком, не переставая, в горле застрял противный ком. Не в силах больше сдерживаться, я обняла Лэя за шею. Заплакала навзрыд, щедро орошая его рубашку своими горячими слезами.

– Понимаю тебя… Похищение и потеря сил, напряжённые занятия с адептами, а теперь ещё и эта внезапная влюблённость в дракона. Поплачь и тебе станет легче, – проговорил Лэй, ласково поглаживая меня по спине. От его рук исходил жар пламени индар. Он почти обжигал через свитер тонкой вязки, согревал и успокаивал. Что-то во мне тянулось к этому огню как к живительному источнику. Чудилось в нём что-то до боли знакомое, родное.

Лэй обнял меня, заключил в свои крепкие дружеские объятия. Я уткнулась носом в его ключицу, продолжая всхлипывать. Всё сжималось внутри от непонятной тоски, чувство безысходности накатывало волнами, норовя поглотить с головой. А Лэй стал для меня якорем, надёжной опорой в пучине внезапно разбушевавшихся чувств.

Немного погодя, я отодвинулась от Лэя, мягко выскользнула из его теплых, успокаивающих объятий. Достала из своей сумки носовой платок и отёрла заплаканное лицо. Я редко позволяю себе плакать в чьём-то присутствии, из-за чего ощущала себя неловко перед Лэем.

– Спасибо, Лэй… Скажи, ты сильно любишь свою невесту?

– Ещё не знаю. Я определённо влюблён, но не знаю насколько сильно. Мои чувства нужно проверить временем. Мы обручились, когда моя невеста была десятилетним ребёнком.

Отвернувшись от Лэя, скорчила недовольную рожицу. Я была лучшего мнения о хранителе источника. А оказалось, что он, будучи мужчиной, прожившим не одно столетие, обручился с маленькой девочкой. Неправильно это!