Академия Семи Стихий. Семерида

Глава 27. Отторжение

Вернувшись в свои новые комнаты, занялась их убранством. Установила магическую защиту и с помощью артефактов создала мощный огненно-воздушный щит. Мне никогда особо не нравились незваные гости, а после нескольких месяцев жизни в Академии семи стихий, вообще превратилась в крайне неприятный для меня фактор. Особенно это касается мужа Лэйта и его друга ректора Торлиса Татума.

Для надёжности щиты накрыла сверху тонким плетением, сделанным полностью на основе магии индар. Для этого долго и упорно листала талмуд с заклинаниями, полученный мной в Иерийской цитадели. Пока искала формулу для индарского щита, нашла много чего интересного для себя, в том числе и то, как можно уничтожить новый блокирующий артефакт Торлиса. «Не везёт тебе ректор по-чёрному, – усмехнулась я коварно. – Только нашёл способ безнаказанно угрожать своей соблазнительнице, а судьба сразу же отобрала у тебя все тузы, спрятанные в рукаве. Снова придётся искать и морально оправдывать новые рычаги давления на жену друга».

Я ощущала сильнейший азарт, вплетая заклинание в структуру крохотной золотой бусины, которая поможет мне рассеять силу артефакта противодействия, которым недавно угрожал мне Торлис Татум. После завершения работы над новым разрушительным артефактом-бусиной, положила её на край тумбочки в новой спальне, и почти без сил рухнула на кровать. На большую двуспальную кровать, явно предназначенную не для меня одной. И ведь никто не спросил у меня, хочу ли я спать на такой кровати.

«Интересно, кто обставлял мою новую спальню?», – задалась я вопросом и впервые обвела глазами комнату, в которой провела почти уже сутки. В правом углу комнаты стояли два глубоких плетёных кресла с мягкими подушками и журнальным столиком между ним. Возле одного из кресел стоял невысокий мягкий пуфик для ног, которым обычно пользуется Лэйт, когда отдыхает. Мне же такой в повседневной жизни не требуется. Сбоку с правой стороны кровати у изголовья поставлена специальная двухуровневая вешалка для брюк. При этом в моей спальне не нашлось места для платяного шкафа и туалетного столика с мягким табуретом. Они стояли в гостиной, в самом тёмном углу.

Недолго думая, я призвала воздушных духов и навела в своей спальне порядок. Двуспальную кровать, пуфик для ног и вешалку для брюк отправила порталом на склад завхозу академии вместе с вестником, в котором попросила выделить мне кровать поменьше. В сразу же ставшей просторной комнате возле окна установила туалетный столик и вместительный платяной шкаф. Также намагичила себе ширму, точнее мои помощники – воздушные духи проворно сплели её из ивовых веток, позаимствованных мной в ближайшем лесу. С помощью яркого огня высветлила шторы и ковёр. «Если завхоз надумает жаловаться на порчу академического имущества, выплачу штраф и компенсацию. Денег у меня предостаточно», – думала я, решительно меняя всё, что мне пришлось не по вкусу.

– Я больше не намерена терпеть, что-либо неприятное и подстраиваться. Отныне я буду самой собой – Мианет Саттр. Буду использовать все свои силы, прежде всего, на благо себе и своим близким, чтобы жить красиво и счастливо, – медленно и чётко проговорила я, словно принесла клятву самой себе.

«Смиряясь с тем, что мне не по душе, я предаю уважение к себе. А это неправильно!» – подумала я, встав возле окна. Пейзаж за стеклом оставлял желать лучшего – состоял из чёрных массивных железных ворот академии в обрамлении тщедушных кривых сосен. Правда, поверх ворот был виден тёмный хвойный лес, а справа слабыми бликами чуть поблёскивало большое озеро.

Пейзаж за окном почти точь-в-точь отражал моё текущее положение. Массивные железные ворота под названием «брак», в обрамлении колючих обстоятельств, отделяют меня от свободы, которая, скорее всего, будет мрачной какое-то время после того, как я сумею преодолеть это железное препятствие.

– Ну и пусть! Пока во мне есть силы, я всё могу поменять, – проговорила я, окинув взглядом существенно посветлевшую спальню с красивой деревянной односпальной кроватью. – Всё можно изменить, было бы желание, – на моих губах расплылась довольная усмешка. Оцепенение, сковывавшее меня в последние дни, бесследно исчезло, в сердце ровным светом горело белое пламя, а первозданный красный огонь наполнил все внутренние каналы, он согревал меня своим теплом.

Ночью я хорошо выспалась, и новый день встретил меня ярким солнечным светом и отличным настроением. Меня даже не смутил мой новый гардероб, обнаруженный мною в платяном шкафу, состоявший из дюжины бесформенных платьев с длинными рукавами и воротниками под горло, преимущественно из серо-коричневых мрачных тканей. Рассмотрев их все, я рассмеялась в голос, и принялась с энтузиазмом наряжаться для похода на педсовет.

Для этого важного мероприятия выбрала платье серого мышиного цвета. Чтобы полностью лишить свой новый образ строгости, которую жаждал увидеть мой муж, волосы заплела в две небрежные косы, в которые вплела цепочки из золота с маленькими колокольчиками из красных агатов. Также надела большие серьги и бусы из ярко-голубой бирюзы. В итоге вместо строгого магистра в невозможно скучном сером платье из зеркала на меня смотрела игривая и улыбчивая юная магесса огня и воздуха.

В преподавательской магесса Этэль Маринос сделала мне комплимент, сказав, что я умудрилась сильно помолодеть после свадьбы, хотя и до этого выглядела очаровательной и юной. Магистр Амир Дазр одобрительно покивал, а остальные преподаватели чинно раскланялись, сдерживая улыбки. Единственным, кто остался недоволен моим преображением, был ректор Торлис Татум. После педсовета он вызвал меня на ковёр.

В этот раз я явилась в ректорский кабинет без промедления. Без приглашения села в кресло и посмотрела на ректора Татума, хитро щурясь. Торлис явно не ожидал от меня подобного «развязанного» поведения после того, как он открыто угрожал мне расправой. Тем более не ожидал, что я продолжу счастливо улыбаться в его присутствии, вместо того, чтобы трястись от страха.