Академия Семицветия. Факультет Гадюк

Глава 3. В которой Дамблдор уже не тот

Добрая половина психзаключённых (ну или просто заключённых) попадают туда, куда они попадают, незаслуженно.

Я вот точно уверенна, что не сделала ничего, что можно интерпретировать ненормальным, и уж тем более, за что меня можно упечь в психушку. Наоборот, кажется, я вела себя весьма достойно, учитывая те обстоятельства, в которые я попала. Даже обошлось без криков и рукоприкладства... ну почти... Опять же не устану повторять, что это была самооборона!

Я действительно не понимаю, чем я заслужила то, что теперь вынуждена лежать на твёрдой как камень кровати, связанная не только по рукам и ногам, но ещё и с надёжно зафиксированной головой.

Я лежала неподвижно и мой затуманенный от лекарств взгляд медленно следил за ползающей на белоснежном потолке чёрной точке, ненавязчивое жужжание которой говорило о том, что это муха. Зрелище такое себе, но я была бессильна в том, чтобы что-то исправить. Я была бессильна даже в том, чтобы спугнуть эту назойливую муху, то и дело пытающуюся усесться мне на лицо.

Пару раз муха стремительно пролетала у меня перед глазами, очевидно разведывая территорию в поисках чего-то, чем можно поживиться, и её мерзкий вид тут же напоминал мне о её старшей родственнице, которая каждое утро своими липкими, волосатыми лапками впихивала мне в рот целую горсть таблеток.

Да, вы не ослышались, это была человекомуха. Хотя, я сомневаюсь, что она является настоящей родственницей мухе, пытающейся усесться мне на глаз, но кто знает, как у них здесь всё устроено, поэтому не будем пока списывать эту теорию со счетов.

Человекомуха выглядела как человек и муха (что можно сказать обо всех обитателей этого странного мира, бери любое живое существо и приставляй к нему "человек" - не ошибёшься), она ходила на двух ногах, и носила белый чепчик на круглой, чуть очеловеченной голове, с шевелящимся хоботком вместо рта. Её лапки имели странно деформированную форму человеческих кистей, а на спине трепетали сложенные крылья. Голос у неё противно жужжал, как потерянная волна радио FM, и звучал так же непрерывно, вызывая желание стукнуть молотком по сломанному агрегату. В какой-то момент её ежедневное посещение стало для меня настоящим испытанием стойкости и единственное, что спасало, это лекарства, которыми меня пичкают с утра и до ночи.

Единственное хорошее, что произошло со мной за последние три недели, это то, что я, наконец, отошла от шока, разморозив все свои чувства. Пару грамм истерики всё же пришлось отвесить добросовестным санитарам, но в общем и целом моя адаптация в новом мире прошла гладко, если не учитывать, где я оказалась в первый же день. Зато много свободного времени позволили мне собраться с мыслями и проанализировать сложившуюся ситуацию.

Я однозначно попала в другой мир. Сомнения в том, что это сон, отсеклись сразу, потому что на меня очень хорошо воздействовали лекарства, а заломанные санитарами руки до сих пор болели. Пусть этот мир очень странный, заселён антропоморфными существами, и тем не менее ко мне они относились весьма спокойно, несмотря на то, что я ни разу не видела здесь людей. К тому же мне дали чёткое определение - Примитивус, а значит с такими как я они встречаются не в первый раз. Доктор Октаво даже взял у меня кровь на анализ при первом посещении, а на следующий день уверенно обозвал этим самым Примитивусом, поставив галочку у себя в анкете. На мои вопросы он отвечать отказывался, что-то булькая себе под нос и, кажется, разговаривая сам с собой.

Развитие здесь застряло где-то между средневековьем и малой дозой моей современности, выраженной в авторучках, автомобилях и автоматах по выдаче газировки - местной и специфической, но всё же. Автомобили тоже отличаются от наших, больше похожие на кареты без лошадей, которые ездят по каким-то своим законам, по крайней мере шума мотора я не слышала ни в автозаке, ни в санитарной машине.

Пока меня перевозили из одного пункта в другой, сначала в наручниках, а потом в смирительной рубашке, я всё же сумела осмотреться вокруг и узрела мощённые камнем дороги, отделанные брусчаткой пешеходные места и деревянные двухэтажные и трёхэтажные дома, выбеленные извёсткой. Так же по пути встречалось множество аборигенов - кто-то торговал у прилавков, кто-то гулял с детьми, были и стражи, одетые в небесно-голубого цвета камзолы, держащие руки (-клешни, -лапы, -ласты, можете подставить сами) на рукоятях меча. Они расхаживали по улицам и недобро поглядывали на местную полицию в синих камзолах, которые держались за рукояти своих дубинок и тоже бросали на стражей агрессивные взгляды. И все как один не похожи на человека, четырехрукие, восьмирукие, рогатые, лохматые, зубастые, клыкастые, в панцире, в шипах, с хвостами и крыльями.

В своё время, чтобы скрасить долгий путь в автозаке, мистер Мосса любезно мне поведал, что полиция работает на местную администрацию, а стражи подчиняются непосредственно Императору, от того в их совместной деятельности нередко встречаются противоречия, время от времени перерастающие в настоящую драку и не всегда у стражи с их острым оружием есть преимущества. Последнее мистер Мосса сказал с очевидной гордостью за своих коллег, а может и за самого себя.

Все вокруг ходили, как обычные люди, не подозревая в тот момент, как дико и непривычно это выглядело в глазах одной юной особы, проезжающей в этот момент мимо.

Вероятно, я попала в психушку только потому, что была единственным нормальным человеком в этом безумном мире. Впрочем, местные жители вправе считать меня ненормальной, так как я одна не вписывалась в общую картину мира, подобно птичьему дерьму на лобовом стекле. Меня просто смахнули в сторону дворниками, а следы моего пребывания протёрли сухой тряпочкой.