Академия Серебряной Башни. Выжить и не влюбиться

ГЛАВА 6

Валерис Раэль

Кабинет ректора встретил меня привычной тяжестью воздуха, насыщенного ароматами дуба и древесных смол с примесью табака и полыни. Терпкая горечь коры и ясность древесины.

Ридон Хампел сидел за столом, сложив руки перед собой. Его фигура всегда казалась частью архитектуры Башни – монолитной, неподвижной, спокойной лишь до первого движения. Дверь за мной закрылась, и массивные брови поднялись в немом вопросе.

– Мейст Раэль, – произнес он, – Полагаю, вы пришли не без причины.

Я склонил голову, ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, и ни капли больше.

– Причина достаточно весомая, ректор.

Хампел жестом указал на кресло, такое же монолитное, как все в его кабинете, и я сел.
Дерево подо мной едва, но ощутимо скрипнуло. Собственно, почти все в присутствии Хампела предпочитает вести себя тише.

– Рассказывайте.

Я собрал мысли,не потому, что мне было нечего сказать, а потому что каждое слово требовало точности. Некоторые открытия не хочется произносить вслух до тех пор, пока не убедишься, что они действительно произошли.

– Сегодня во время диагностики адептки Вирель мы наблюдали… – я на мгновение замолчал, – реакцию Башни.

Бровь ректора приподнялась едва заметно. Для другого человека это равносильно резкому испуганному выдоху.

– Какого рода реакцию?

– Глубинный резонанс, – ответил я, – рунный слой активировался, хотя не был запитан. Более того… – я перевел взгляд на массивный шкаф магических архивов, будто ожидая, что он тоже захочет вмешаться, – проявилась надпись.

Хампел тихо, почти невесомо выдохнул.
Если бы он ударил кулаком по столу, эффект был бы мягче.

– Какая? Не томите меня уже, Валерис!

Я посмотрел ему в глаза.

– Вернулась.

В кабинете стало тише, чем обычно. Я почти услышал собственный ускоряющийся пульс.

– Вы уверены? – спросил он.

– Да, – ответил я спокойно, – видел это слишком отчетливо, чтобы списать на мерцание рун.

Ректор откинулся в кресле, и дерево под ним едва заметно жалобно треснуло. Если Хампел когда-нибудь решит опереться сильнее, Академия потеряет мебель, но приобретет новый архитектурный проем.

– Адептке восемнадцать, – сказал он наконец. – Она не может сюда ниоткуда возвращаться.

– Согласен, – я медленно переплел пальцы, – но руны не реагируют на биографию. Они отслеживают магический рисунок. Событие. Последовательность. А не возраст или фамилию.

Хампел хмурится, а это уже признак посетивших ректора серьезных размышлений.

– Вы хотите сказать, что Башня увидела совпадение?

– Именно. Не человека. Не личность. А повтор паттерна. Такой же, как сотню лет назад. Или десяток. Я не знаю, что именно ее так всколыхнуло.

На лице ректора не появилось и тени эмоций.
Но плечи чуть напряглись , и Хампел медленно произнес:

– Десять лет назад? Тогда исчез студент с того самого этажа, где проживает ныне мийсти Вирель. Мы зафиксировали вспышку, сбой в защитных контурах и последующую магическую глушь. Тишину. Рассказывайте, как у вас все было.

– При активации круга диагностическая матрица дала всплеск, характерный не для катализатора. И не для человека.

Я говорил тихо, но уверенно.

– Скорее… для системы. Как будто внутри круга оказался не адепт, а компонент Башни.

– И адептка Вирель вызывает такой эффект? Вы уверены?

– Да. И она не контролирует процесс. Она вообще ничего не контролирует, но все поблизости начинает съезжать с катушек. Ее присутствие здесь опасно!

Ректор сжал подбородок ладонью, привычный жест, когда он пытается сопоставить невозможное с реальностью. Хампел закрыл глаза на секунду, но для такого человека это означает больше, чем для иных слезы.

– Если это правда, – произнес он, – нас ждет повторение.

Того, о чем лучше бы не помнить.

– Повторение возможно, – согласился я, – именно поэтому я и пришел. Это нужно обсудить до того, как Башня решит активироваться дальше. И на этот раз может исчезнуть не один студент, а, скажем, весь этаж.

Он открыл глаза, глядя прямо в меня тяжелым взглядом.

– Что вы предлагаете? Исключить сейчас я ее не могу.

– Оставить ее под наблюдением.

Я говорил ровно. Четко. Уверенность, единственное, что нужно в таких ситуациях. Вести тренировки лично, контролировать каждый всплеск, фиксировать любые изменения в рунных слоях. И главное – не позволить ей ходить по Башне одной.

Ректор медленно кивнул.

– Тогда… мейст Раэль, – он сказал тихо, но от этого еще тяжелее, – вы будете отвечать за нее. И за то, что может пробудиться вслед за ней.

Я тоже поднялся.

– Да, ректор.

Говорить ему, что мне не была нужна эта ответственность, и я с удовольствием бы швырнул девчонку в подъемник и спустил к подножию башни, было бессмысленно.

– И еще, – добавил он, когда я уже взялся за дверную ручку, – постарайтесь, чтобы адептка Вирель… не повторила чужих ошибок.

Я обернулся.

– Я постараюсь.

Но уже знал: есть вещи, которые не ждут разрешения.
И если Башня действительно считает, что условие вернулось, мы все вступили в чужую историю, отголоски которой не затихли до сих пор.

6.2

Эрлана

Чувствовала я себя по-дурацки. Первый учебный день грозил стать последним, столько всего случилось.

Честно говоря, во мне поселилось чувство вины. Приехала в их идеально выстроенную академию, взбаламутила эти самые мужские энергии. И все теперь вкривь-вкось. Кровати проваливаются, котлы взрываются, пена оживает и на стенах появляются надписи.

Не очень похоже на чопорную, очень порядочную академию со старинными традициями и неукоснительным следованием правилам.

Как ни крути, я тут лишняя.

Да и что крутить, я … уже.

Сижу в своей разрушенной комнате, повторяя про себя все премудрости, которым учил Валерис, чтобы не вызвать новую катастрофу.