Академия севера: ставка на победителя

Глава 15

Портал, который я, к своему удивлению, легко смогла открыть так, как сказала Баба-Яга, выплюнул нас обратно, видимо, практически сразу после нашего ухода, но всё успело измениться.

Глеб лежал на спине в снегу, крови натекло уже столько, что снег напитался ею, лицо было мёртвенно-бледным, он уже даже не пытался встать, но ещё был жив, я видела, как прерывисто вздымается грудная клетка. Неподалёку лежал Михаил, но тут я не могла понять, живой ли.

В центре поляны бушевала магия. Джин, величественный и страшный, метал потоки драконьего огня — ослепительные, испепеляющие реки солнечного света. Но Маковеев стоял непоколебимо. Перед ним зияла чёрная, мерцающая пустота — воронка, поглощающая пламя. Каждая струя огня всасывалась в неё, делая Ивана будто бы лишь сильнее. Его лицо было искажено нечеловеческим наслаждением, тело светилось изнутри украденной мощью.

— Ты слишком ценен, Джин! — его голос гремел, заглушая рёв пламени. — Твоя сила не пропадёт! Я возьму её всю, как только ты достаточно ослабеешь!

Джин рычал, но его движения замедлялись. Резерв иссякал. Он был могуч, но против этой чёрной дыры, пожирающей его суть, его сила была бесполезна.

Оставаться в стороне я не могла, не задумываясь, атаковала отца, с тем же исходом, что и у Джина — вся моя сила бесполезно ушла в воронку…

— Руслана! — голос Джина был хриплым от напряжения, но в нем зазвучал приказ. — Тхэн! Бери её и беги! Сейчас же! Это приказ!

Маковеев рассмеялся.

— Беги, «мальчик-кот»! — он едва удостоил нас обоих взглядом, всё его внимание было приковано к Джину. — Всё равно я скоро приду и за вами.

Тхэн спокойно, без спешки шагнул вперёд — бежать он и не планировал. Меня захлестнуло злобное удовлетворение: я знала, что он справится. Я верила Бабе-Яге и верила в него.

Он вытащил серп Нави. Чёрное лезвие с синим холодным огнём на кромке мелькнуло в воздухе. Никакой вспышки магии, никакого предупреждения. Просто один молниеносный бросок вперёд — оборотень, использовавший свою звериную скорость на пределе собственных возможностей.

Маковеев даже не успел удивиться. Он все ещё смотрел на Тхэна сверху вниз, с презрением, когда чёрное лезвие серпа прошло по его горлу, с лёгким, жутким потусторонним звуком.

Время будто бы остановилось.

Маковеев замер. Его глаза расширились, рот открылся, но вместо слов хлынула алая пена. Чёрная воронка поглощения схлопнулась с громким хлопком, выпустив накопленный огонь Джина обратно в воздух ослепительной вспышкой. Отец пошатнулся, рука поднялась к шее, где зияла страшная рана.

Он рухнул на колени, потом плашмя на окровавленный снег. Судорожные хрипы и бульканье крови совсем не казались мне отвратительными, наоборот, я ощутила неимоверное облегчение. Только что Тхэн решил самую большую проблему — ну мою так точно, а может и всего человечества.

Неожиданно над отцом начали подниматься облачка. Множество разноцветных, переливающихся облачек. Внутри них мелькали лица — мужчины, женщины, молодые, старые. Лица с ужасом, с болью, с облегчением. Лица убитых им магов.

Одно, зеленоватое, с лицом молодой женщины, зависло над Глебом. Его затуманенные глаза на миг прояснились, в них мелькнуло невероятное узнавание, боль.

— ...Лена?.. — прошептал он, и рука его дрогнула, потянувшись к призраку. Потом сознание помутилось снова, и рука упала. Он застонал, отключаясь.

Тхэн стоял над телом Маковеева с серпом в руке. Без слов и сомнений, не задумавшись, не оставить ли серп себе, одним резким движением, он развернулся и швырнул оружие обратно в ещё не до конца схлопнувшийся портал, ведущий в Навь, в руины. Чёрное лезвие исчезло в мерцающей дыре пространства, которая тут же закрылась с тихим хлопком.

Тхэн повернулся ко мне, сделал шаг, споткнулся — адреналин отступил, открыв путь истощению, вероятно, удар серпом был не так прост. Я бросилась к нему, подхватила под руку, не давая упасть. Его тело дрожало от напряжения и упадка сил. Я прижалась к нему, чувствуя его тепло, его дыхание. Никаких слов не было нужно. Его рука легла поверх моей, сжимавшей его рукав — слабо, но с бесконечным доверием.

Перед нами Джин медленно опустился на колени в снег, уставившись на тело Маковеева. Тхэн спас его. Спас нас всех. И цепи, связывающие его с Джином, теперь висели на них обоих иначе. Иначе и не могло быть…

Или я хотела в это верить?

— За ребятами кто-то погнался? — спросил Тхэн, в очередной раз поражая меня. Едва стоящий на ногах, он нашёл в себе силы всё равно заботиться об остальных.

— Вряд ли, — ответил всё же Джин, — но если и да, то максимум пара. Они втроём должны справиться.

— Давай ты сядешь, — предложила я Тхэну, — а я помогу Глебу.

Из нас троих только я могла лечить, но Тхэн нуждался в восстановлении, а не в лечении, а Джин явно не был серьёзно ранен, Иван играл с ним, желая измотать и получить его силу. Помощь срочно нужна была только учителю.

Тхэн сел, прижавшись спиной к дереву, прикрыл глаза.

Я склонилась над Глебом, пытаясь определить, как учил Гор Горыч, какая рана наиболее опасная, чтоб начать с неё.

Вложив остатки сил, я смогла затянуть самые страшные раны, после чего всё же склонилась над Михаилом. Целитель оказался мёртв. Может и к лучшему — не придётся ему отвечать за поступки учителя.

— Джин, ты отнесёшь Глеба в академию?

— Я не смогу, — дракон покачал головой. — Маковеев высосал из меня почти всё. Ещё бы немного… — он стиснул зубы.

— Тогда придётся нести его так.

— Значит, понесём, — Джин поднялся. — Давай сделаем носилки.

Мы с ним, с помощью магии, сломали несколько деревцев, и Джин объяснил, что нужно делать. Я думала, нести придётся в руках, но дракон сделал из деревьев… волокушу? Я не знаю, как ещё это можно назвать.

Примотав всё это друг к другу нашими куртками, мы вдвоём затянули Глеба на получившиеся сани. Спереди вышло две рукояти, за которые можно тянуть, а сзади ветки приподнимали конструкцию над снегом.