Академия Штиль. Мой муж - мой враг

Глава 1. Обещание на крови, или Как не стоит играть с артефактами

Глава 1. Обещание на крови, или Как не стоит играть с артефактами

День, когда великие дома Эшфор и Фернскросс решили устроить совместный пикник, с самого начала не задался. Природа, обычно благоволившая чистокровным магам, словно взбунтовалась. Солнце палило так, будто решило лично проверить, насколько хорошо зачарованы летние платья леди, а ветер — подлый, порывистый — то и дело норовил забросить скатерть с закусками в ближайший пруд с кувшинками, в которых жили очень консервативных взглядов водяные духи.

Но для семилетнего Рейнара Фернскросса и шестилетней Вивианы Эшфор это была не катастрофа, а лучшая декорация для игры. Пока их родители — с одной стороны, лорд Аллард Фернскросс, высокий, как стела и такой же эмоциональный, и леди Селеста, чей смех напоминал перезвон серебряных колокольчиков; с другой — леди Изольда Эшфор, женщина, чей взгляд мог заморозить лаву, и лорд Персиваль, чей добродушный живот колыхался при каждом взрыве хохота, — пытались насладиться вином и светской беседой, в зарослях рододендронов зрела первая катастрофа дня.

— Рейн, ты уверен? — Вивиана, пухлощекая девочка с волосами цвета расплавленного золота и глазами-озерцами летнего неба, с сомнением смотрела, как её друг деловито раскладывает на пне дохлую жабу, три перышка из хвоста феникса (линял) и каплю своей крови, добытую посредством укуса за щеку.

— Виви, ну я же будущий глава рода Фернскросс! — мальчик гордо вскинул подбородок, слизывая кровь с губы. — Мой папа говорит, что настоящий маг никогда не сомневается. Особенно когда дело касается клятв.

— Но папа говорит, что клятву на крови нельзя давать до обеда, — занудила Вивиана, ковыряя носком туфельки землю. — Говорит, магия до полудня пьяная.

— Ерунда! — отрезал Рейнар, который в семь лет уже освоил тон, не терпящий возражений (в основном копируя деда, который этим тоном требовал еще паштета). — Мы же кровь разбавим. Слюной. Смотри!

Он деловито плюнул в венчик цветка, куда собрал алую каплю, и перемешал получившуюся субстанцию кончиком пера. Вивиану передернуло от отвращения, но одновременно заворожило. Рейнар ей нравился. Он был смешной, всегда придумывал игры, и у него были самые зеленые глаза в мире, прямо как у лягушки с соседнего болота, только красивее.

— Я, Рейнар Аллард Фернскросс, наследник Янтарного Трона и Повелитель Западных Ветров… — начал он замогильным голосом, который должен был звучать торжественно, а звучал так, будто он хочет в туалет.

— Ты не Повелитель Ветров, — тут же перебила Вивиана, скрестив руки на груди. — Повелитель — твой дядя. А ты только сломал прошлым летом флюгер своим «ураганом», и твой папа сказал, что если ты еще раз так сделаешь, то отправит тебя учиться к гномам.

Рейнар поморщился. Память у Виви была отвратительно хорошей.

— Это детали. Не перебивай! Клянусь своей силой, что когда мы вырастем… — он сделал паузу для пущего эффекта, — я женюсь на тебе!

Последние слова он выпалил так громко, что с ближайшего дуба сорвалась стая ворон. Вивиана замерла, переваривая услышанное. Она была девочкой, которая с трех лет знала, что династический брак — это вопрос государственной важности, а не повод для радости. Но то, как это сказал Рейн, как сверкнули его глаза, как он при этом чуть не навернулся со скользкого корня, но устоял, потому что «маг должен быть устойчивым», почему-то заставило ее щеки порозоветь.

— А если я не захочу за тебя замуж? — спросила она с вызовом, просто потому что характер леди Изольды уже давал бурные всходы.

Рейнар такого подвоха не ожидал. Он нахмурился, почесал пером кончик носа, оставив на нем цветную полоску от оперения.

— Как это не захочешь? — искренне удивился он. — Я же будущий лорд. У меня будет самая большая башня! И коллекция драконьих зубов. И я разрешу тебе гладить моего василиска. Ну, когда он вылупится.

— У меня у самой будет башня! И папа обещал мне единорога!

— Единороги едят радугу! Это глупо! А василиск ест врагов! — парировал Рейнар. — Представь, сидишь ты в своей башне, вся такая, в осаде. А я подъезжаю на василиске, и он всех твоих врагов превращает в камень! А потом я слезаю и говорю: «Вивиана, я же говорил, что женюсь на тебе, даже не надейся отвертеться!».

Вивиана представила. Картинка ей понравилась, особенно та часть, где она сидит в высокой башне. И василиск. И даже где-то на заднем плане единорог, для контраста.

— Ладно, — согласилась она так снисходительно, как только могла. — Клянись.

Рейнар, воодушевленный, сунул палец в перемешанную субстанцию и поставил себе на лбу жирную кроваво-слюнявую точку. Потом схватил палец Вивианы и, не слушая ее «Эй, убери руки, это мерзко!», мазнул и ей в центр лба.

— Скрепили клятву! — провозгласил он. — И теперь ты моя невеста. А я твой жених. Это навсегда!

— Навсегда? — Вивиана потрогала липкий лоб. — А это не смывается?

— Только специальным заклинанием. Которое я еще не выучил.

И тут пень, на котором стояла вся их алхимическая лаборатория, взорвался. Жаба, перья и остатки чьей-то слюны разлетелись фейерверком, а на месте пня остался только обугленный круг. Дети, покрытые с ног до головы сажей и лепестками, синхронно чихнули. Из кустов выбежали няньки, запричитали, и о трагическом инциденте с пнем вскоре забыли, списав на «спонтанный выброс у юного наследника». Но маленькая точка на лбу, которую вечером так и не смогли оттереть, осталась у обоих. И казалась им обоим настоящим доказательством взрослости.

Следующие два года эта «взрослость» только крепла. Дома Эшфор и Фернскросс были связаны не просто дружбой, а магией, бизнесом и, что самое ужасное, общей тетушкой Гонорией. Дважды в год, на Зимнее Солнцестояние и Летнюю Охоту, оба семейства собирались в родовых поместьях, устраивая пиры и турниры.