Академия стихий Folemento

4. Первый год: Терратео — остров земли

Вопрос Джонсон действительно застал парня врасплох, заставив подавиться своим любимым кофе. Он долго-долго откашливался, прежде чем посмотреть на неё, подбирая не такие уж и обидные ругательства. Всё же, она не виновата в том, что он подавился, зачем на неё ругаться?

— Представление окончено? — тихо хмыкнула она. — Не делай вид, что так удивился. Это был ожидаемый вопрос, я ведь спасла тебя от чего-то. Хочу знать от чего, — Эмма немного отвернулась от парня и потянулась к столу за сладкой булочкой, видимо, решив ещё немного перекусить.

— Я правда удивился, — попытался оправдаться Джек, зная, что рыжая ему не поверит. Он устало запустил пятерню в свои волосы, ощущая, как они неприятно колятся после того случая, и вздохнул. — Я не уверен, что хочу это говорить.

— Мы же друзья, попробуй, — начала пародировать его Эмма максимально противным голосом. — Может, мне снова линзы снять, чтоб ты заговорил? — она фыркнула на него и поднялась из-за стола, делая вид, что собирается уйти.

Джек рефлекторно сделал рывок, хватая её за руку. Получилось слишком резко, девушка наверняка не ожидала. Паркер приготовился к удару. Но его не последовало. Он поднял глаза на Эмму, видя лишь её недоумение, но никак не злость.

— Я расскажу, хорошо? — на одном дыхании протараторил он, отпуская её руку. — Только идём подальше…

Эмма кивнула и пошла вперёд, поигрывая палочкой в руках. Тихое «Люмос», но вместо небольшого шарика света с палочки посыпались небольшие огоньки, как при фейерверке. Она заметила несколько восхищённых взглядов с соседних столов и, самодовольно улыбнувшись, подумала, что стоит устроить полноценный фейерверк. Эти маги небось настоящей красоты не видели.

— Это что было? Ты модифицировала заклинание? — удивлённо спросил Паркер, догоняя её. — Мы ведь учимся всего неделю, ты не должна так уметь.

У самого выхода девочка круто развернулась на пятках своих конверсов, отчего издался не самый приятный звук, и тыкнула палочкой в грудь Джека, прям как тогда ножом.

— Ты знаешь, сколько книг было прочитано мной за последние ночи? И все эти знания здесь, — она подняла палочку к своей голове и постучала ей. — Я ненавижу читать, но магия чертовски интересная. Магическая алхимия не настолько сложная, как кажется. Даже Магия Стихий сложнее, а нам её почему-то преподают, в отличии от алхимии.

Джек явно удивился. Удивился тому, что магглорождённая девочка такая умелая. Удивился тому, что она пытается учиться сама. Она удивляет его с каждым днём всё больше и больше.

— А что, ты так не умеешь? — ехидно поинтересовалась Эмма, вмиг переставая быть такой серьёзной.

— Вообще-то я умею точно больше тебя, — возмутился Джек. — Меня обучали магии с детства.

Эмма нахмурилась и вышла с трапезной. Ей нравилось во всём быть первой. Ей не нравился Джек. Джек, который думал, что она уже забыла о своём вопросе.

Они шли по длинным коридорам академии, залитым светом с улицы. На стенах висели старинные канделябры, которые так любила Мей, а широкие подоконники радостно принимали всех учащихся. Эмма решила залезть на один из них, что был ближе к углу коридора, подальше от остальных. С её ростом залезть было сложно, но она справилась. Парню же, наоборот, никаких усилий прилагать не пришлось. Мимо них прошли две девушки: шатенка и рыжая. Кажется, тоже с Фламмеуса, с одинаковыми загадочными лицами и улыбками. Дождавшись, пока они скроются за поворотом, и людей не останется, девочка уставилась на Паркера.

— Я жду, — всё-таки решила напомнить она.

Сопровождаемая молчанием Джека, она начала рыться в своём рюкзаке. Достав маггловский термос, она открыла его и разочаровано вздохнула — пусто. Спрятала его обратно и, попытавшись принять удобную позу, раскинулась на подоконнике. Джека эта ситуация умиляла. Он знал одни чары, которые могли бы помочь девочке, которая постоянно хочет пить чай. И он решил, что однажды что-то придумает для этого.

— Нуу, — тихо начал он, спрыгнув с подоконника. — Не знаю, как это объяснить, чтоб ты не посчитала меня заносчивым, — он прислонился к стене и поднял голову к потолку. — Я выгляжу явно старше тебя. И явно старше других первокурсников. Некоторая часть академии знает мою фамилию и видит мою смазливую внешность, поэтому иногда со мной слишком настойчиво знакомятся девушки, забывая, что мне двенадцать лет, — Эмма прыснула, тут же закрыв рот ладонью. — Жаль, что им неизвестно, что я считаю дни до того, как сбегу от семьи.

— То есть, ты хочешь сказать, — она попыталась набраться серьёзности, чтоб прямо сейчас не рассмеяться. — Что я спасла тебя от настойчивой поклонницы? — улыбка всё-таки предательски засияла на её лице, но Джонсон решила больше её не прятать. Джек кивнул. — Мило.

— Поэтому, если тебе захочется ещё как-либо изуродовать мою внешность помимо волос — милости прошу, — тоже не удержался от смеха парень.

— Не разбрасывайся такими словами, — она угрожающе махнула палочкой и рассмеялась. Кажется, ей становится немного комфортнее с этим чудиком.

— Я боюсь великую Эмму Джонсон, поэтому полностью доверяю ей свою внешность, — парень открыто улыбался и чувствовал себя, как маленький котёнок, которого за полгода жизни на улице впервые решили погладить. Ещё не приютить, но уже погладить.

— Улыбайся чаще, и, может, какая-то девушка познакомится с тобой не из-за фамилии, — Джонсон всегда была прямолинейной. Но с новыми людьми говорить прямо хорошие вещи довольно сложно. — Не умею я говорить добрые вещи, — она хмыкнула и поджала колени к себе, обвивая их руками. — Садись. А то согнала тебя с подоконника.

Джек снова застыл. Как же редко ему говорят добрые слова. Он приоткрыл рот, думая что-то сказать, но почувствовал, как на его щеках выступил румянец. Он чувствовал себя маленьким, потерянным ребёнком и отчего-то принял решение, что ему нужно повзрослеть. Шумно выдохнув, Паркер сел на подоконник, и лёгкий порыв ветра тут же остудил его. Но слова рыжей девушки всё ещё крутились у него в голове.