Академия стихий Folemento

9. Первый год: Осенние каникулы

Чай был выпит, план составлен, а Руби втянута в эту чертовщину. Не то чтобы Джек это не одобрял — просто методы Эммы не всегда были гуманны. Уж кто-кто, а он это почувствовал на своей шкуре, думал он, по привычке запуская руку в волосы, чувствуя их колючесть и неровность. Некоторые прядки отросли, некоторые нет, и в целом его причёска выглядела бы ужасно, если бы не лёгкие кудряшки, скрывающие разницу в длине. Волосы отрастали, старые обиды забывались, всё было нормально, но теперь в их маленький мир в кабинете Зельеварения входила Руби. Это заставляло Джека немного напрячься — ему явно было сложно общаться с девушками. Хотелось бы сказать, что Эмма была исключением, но и это будет ложью. С ней тоже невероятно сложно, однако как-то по-другому.

Джек пил чай, стараясь не показывать свои опасения эмоциями. К счастью, столько лет, проведённых среди холодных аристократов, научили его держать маску надменности в нужных ситуациях. И это точно была одна из них.

Эмма недоговаривала до конца, возможно, чтоб сильно не напугать Руби своим планом, но пока что он звучал не сильно опасно. Явно безопаснее набрасывания с ножом на человека — Джонсон уже месяц в волшебном мире, может наконец-то научится первым делом хватать палочку, а не холодное оружие.

Джек искренне думал, что ничего не получится, и Руби всё испортит. Но дар Эммы забалтывать преподавателей сработал и в этом случае — или Томпсон уж слишком нравилась их компания? Паркер хмыкнул: «Ужасная компания, держись от таких друзей как мы подальше», — но вслух ничего не сказал, продолжая пить горький чёрный чай. Он был таким же крепким, как кофе, это удивляло. Возможно, в любви Эммы к чаю что-то да есть хорошее.

Следующую неделю Эмма не находила себе места — постоянно трансфигурирвала различные предметы в белые лилии и разбрасывала их повсюду, забывая расколдовать обратно, носилась по Академии с баллончиками красок в руках и на спор отправилась в оранжерею в неуспешных попытках стрельнуть у третьих курсов сигареты. Джек лишь с усмешкой следовал за ней. Иногда к ним присоединялась Руби — в основном в трапезной, конечно, или ловила после занятий пока все выходили из кабинета. Паркер узнал, что спать она любит даже больше Эммы. Ведь если Эмму разбудить, она проснётся и будет готова к любым действиям, а Руби будет сонной ещё как минимум полчаса. Джонсон её сонное состояние смешило, иногда она начинала петь колыбельные (голоса у рыжей не было) прямо в трапезной, отправляя Томпсон в родное царство Морфея. Она была уверена, что раз существует магический мир, то все легенды и мифы тоже правда, и часто шутила о том, что Руби родом именно оттуда.

На Магии стихий теперь всё было иначе — Апполинария сменила программу обучения, решив каждому курсу посвятить отдельную стихию в порядке сложности. Так как стихия воздуха была самой простой в изучении, на первом курсе они начали именно с неё. Это звучало и правда легко — левитационным чарам они уже обучились на заклинаниях, теперь нужно пытаться сделать это же, но без палочки. Джеку всегда нравилось, как преподаватели одним взмахом руки призывают к себе чашки или книги. Он считал, что это невероятно полезный навык, хоть и простой. Изучение огненной стихии они начнут аж на третьем курсе — Апполинария считала, что тогда они смогут достаточно контролировать свои эмоции, чтоб не спалить ей аудиторию. Эмма недовольно что-то бурчала, но в целом сильно не возмущалась. Слова Джека всё ещё звучали в её рыжей головушке, и иногда она забегала в библиотеку, в поисках новой книги для самообучения чарам. Землю, как самую сложную стихию, оставили на четвёртый курс. Руби, у которой, вроде как, из всех стихий предрасположенность именно к земле, с облегчением вздохнула — у девушки ничего с ней не получалось. Зато заставить взмыть в воздух своё перо без волшебной палочки она смогла одной из первых.

На Трансфигурации почти у всех получилось превращать предметы в цветы, и они занялись новой темой — изменять материал из которого сделаны монеты. Тут начался новый кавардак — у кого-то монеты становились деревянными, а у кого-то начинали звенеть, как дверной звонок, или танцевать. Несмотря на то, что это были совсем неправильные результаты, это заинтересовало Паркера, и иногда вечерами он колдовал над своей монетой невообразимые вещи. Совсем не те, которые нужны. Эмма не знала, что творится у него в голове.

Ещё Джек видел, как искренне пытается подружиться с Эммой Руби, и как Эмма с опаской держит дистанцию. Как же они в этом похожи.

21.10.

Эмме не терпелось отправиться на каникулы. Изначально она, конечно, мечтала увидеть родителей и старшего брата, рассказать о магическом мире всё, что смогла узнать и даже продемонстрировать свои чары (потом Джек сообщил ей, что до совершеннолетия это лучше не делать). Теперь это желание стало не таким сильным, уступив место интригующей мести для Розы и перевозке кучи вещей для кабинета Зельеварения. За последнюю неделю Джонсон изрядно задолбала всех темой каникул — не только студентов, но и преподавателей. И сегодняшнее утро не стало исключением.

Двери трапезной распахнулись с ноги, и девушка побежала прямиком к их столику у окна. Рубашка, джинсы, конверсы — всё как обычно, никакой школьной формы. Ведь даже если следовать правилам, её обязательно надевать только во время учебы, до которой ещё как минимум пять часов. Джек как обычно уже сидел за столиком и пил кофе.

— Почему ты не подождал меня? — возмущённо спросила она. — Я вообще-то не спала, а собирала вещи!

— Я был уверен, что ты спала. И я был уверен, что как только ты проснёшься, ты примчишься сюда, — со спокойным видом ответил он. После поставил чашку на блюдце и посмотрел на неё. — И как я вижу, я был прав. Доброе утро, Эмма.

Джек заметно расслабился с появлением Эммы, и теперь всё его внимание было сконцентрировано на ней. Для только проснувшейся, она действительно была слишком активной — хотя, будем честны, она такой была всё время после утверждения их плана. Раньше ей просто нужно было что-то крутить в руках для душевного спокойствия, теперь же Джонсон самой хочется постоянно дёргаться, крутиться, стучать ногой и размахивать руками.