Академия Стихий. Начало

Глава 14. Теория магических потоков.

Аудитория для лекции магистра Торвена была меньше предыдущей, но уютнее. Книжные полки вдоль стен были заставлены древними фолиантами в потрёпанных кожаных переплётах. Портреты великих магов прошлого смотрели со стен строгими взглядами. У каждого портрета на небольшой латунной табличке было выгравировано имя и годы жизни.

Студенты рассаживались, негромко переговариваясь. Девушки снова заняли места в средних рядах. Эльвира достала свежий лист пергамента и обмакнула перо в чернильницу.

На задней парте группа студентов — трое юношей и одна девушка — устроились особенно свободно. Один из них достал колоду карт и начал тасовать, прикрывшись открытым учебником.

Виолетта села, зевнула и потёрла глаза. Тёмные круги под ними стали ещё заметнее. Эльвира нахмурилась, но промолчала. Что-то не так. Виолетта никогда не была такой уставшей.

Дверь открылась.

Вошёл магистр Торвен.

Высокий, почти угловатый в своих тёмных одеждах. Кожа была бледной, почти прозрачной, словно он редко видел солнце. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад. Глаза — внимательные, проницательные, тёмно-карие — скользнули по классу, словно считывая каждого студента.

Он двигался плавно, почти бесшумно, словно скользил по полу, а не шёл. Дойдя до кафедры, он положил на неё стопку книг и повернулся к доске.

Взмахом руки — без жезла, без слов — мел взлетел с полки и начал сам чертить на доске. Круги. Стрелки. Символы. Схемы магических потоков формировались сами собой, пока Торвен стоял, скрестив руки, и наблюдал.

Студенты смотрели завороженно.

Когда схема была завершена, мел аккуратно вернулся на полку.

Торвен обернулся.

— Доброе утро. — Голос у него был спокойным, размеренным, но каждое слово звучало чётко. — Я — магистр Торвен. Сегодня мы обсудим теорию магических потоков.

Он сделал паузу, оглядывая класс.

— И начнём с важного вопроса: когда маг может полноценно использовать магию?

Несколько студентов подняли руки. Торвен кивнул юноше в третьем ряду.

— В любом возрасте?

Торвен покачал головой:

— Нет. Магию можно использовать в любом возрасте. Дети иногда проявляют случайную магию — непроизвольные вспышки, когда эмоции сильны. Но полноценно

Он повернулся к доске и написал крупными буквами:

18 ЛЕТ

— Восемнадцать. Возраст магического совершеннолетия.

Студенты начали записывать. Эльвира вывела цифру на своём пергаменте и подчеркнула.

Торвен продолжал, рисуя упрощённую схему мозга:

— Почему именно восемнадцать? Магия связана с сознанием. А сознание созревает постепенно.

Он указал на схему:

— До восемнадцати лет сознание ещё формируется. Нестабильно. Поэтому и магия нестабильна. Ребёнок может случайно поджечь занавеску, испугавшись грозы. Подросток может заморозить воду в стакане, когда сердится. Но контролировать это? Невозможно.

Торвен провёл линии от мозга, обозначая магические каналы:

— После восемнадцати сознание достигает зрелости. Магические каналы окончательно формируются. Стабилизируются. Только тогда маг может раскрыть полный потенциал.

На задней парте студенты продолжали негромко переговариваться. Один положил карту. Другой забрал взятку. Они прикрывались учебниками, но игра шла полным ходом.

Торвен, казалось, не замечал. Он повернулся к классу:

— Поэтому в академию мы принимаем студентов от восемнадцати до двадцати одного. В этом возрасте обучение наиболее эффективно. Сознание гибкое, но уже достаточно зрелое, чтобы принять дисциплину.

Эльвира слушала внимательно, но краем глаза заметила, что Аэрис рядом напряглась. Плечи подались вперёд. Руки, лежавшие на парте, сжались в кулаки. Капюшон она натянула ещё ниже, почти скрывая лицо.

Странно, — подумала Эльвира. Почему упоминание возраста так на неё действует?

Торвен продолжал:

— Конечно, бывают исключения. Некоторые созревают раньше, некоторые...

Он замер на полуслове.

Медленно повернулся.

Посмотрел на заднюю парту.

Студенты там продолжали играть в карты, не замечая его взгляда. Один из них приглушённо фыркнул, глядя на свои карты.

Торвен усмехнулся — тонко, едва заметно:

— ...а у некоторых сознание не созревает и в восемнадцать лет.

Класс взорвался смехом.

Студенты обернулись, глядя на заднюю парту. Игроки подняли головы, не сразу понимая, что происходит.

— Что? — прошептал один из них.

Торвен взмахнул рукой.

Небрежно. Почти лениво.

Колода карт на задней парте вздрогнула.

Потом медленно поднялась в воздух.

— Хватай! — прошипел один из студентов.

Они рванулись к картам, но было поздно.

Колода поплыла над их головами, карты элегантно раскрылись веером и начали кружиться в воздухе. Они двигались плавно, словно танцуя, переливаясь в свете из окон.

Студенты пригибались, один из них подпрыгнул, пытаясь схватить карты, но промахнулся и налетел на соседа. Оба с грохотом повалились со стульев на пол.

Класс хохотал.

Лили прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех. Виолетта давилась, её плечи тряслись. Умбра тихо усмехалась. Даже Аэрис на мгновение отвлеклась от своих мрачных мыслей и улыбнулась под капюшоном.

Колода продолжила свой величественный полёт к кафедре, пролетая над рядами зачарованных студентов.

Торвен даже не смотрел на неё. Он повернулся обратно к доске и продолжил рисовать схему, говоря спокойно:

— Как я и говорил, концентрация — ключ к магии. Без концентрации вы не сможете даже удержать колоду карт в руках.

Колода приземлилась на кафедру с тихим шлепком.

Торвен обернулся, взял колоду и неторопливо осмотрел её: