Академия Сумерек. Солнце ночи

2

Убедившись, что я и глубокий вырез прекрасного лазурного платья надёжно скрыты от чужих глаз, Рэй набросил капюшон мне на голову, предложил руку и глянул при этом так, что сразу стало ясно — меня не отпустят ни на шаг. Буквально. Просто на всякий случай. Тёмные и их паранойя… А уж Блэквуды все поголовно наверняка именно это слово говорили первым, вместо «мама» и «папа». Рэй на это замечание только хмыкнул и напомнил о существовании славного семейства Гилбертов. И тут же поиздевался над Лэндоном — у этого парня, мол, осторожность сдохла в муках. Вместе со сдержанностью, терпением и здравым смыслом… В общем, не Гилберт, а сплошное расстройство.

За друга-близняшку было немного обидно, да только что уж там — Рэй прав. Лэндон очень умён, изобретателен и горазд на самые изощрённые пакости, но если его разозлить — вмиг теряет всякое соображение и бросается на неприятеля не хуже иной гадюки. И нет, я не про лорда-гадюку. Хотя вот уж кто в гневе страшен. Царица, я и впрямь хочу выйти замуж за такого жуткого типа?..

Хочу. Возможно, куда сильнее, чем следовало бы. Да, теперь я — Лисандра Найтстар, чернокнижница и истинный некромант, однако где-то глубоко внутри меня всё ещё не до конца издохла светлая клуша Лили Сеймур, для которой сама идея брака по любви — абсурдная сказочка для романтичных дурёх и непокорных дочерей. Покорной же дочери полагается выйти за того, кого выберут родители, и изо всех сил стараться, чтобы в браке по расчёту нашлось место для любви.

И я старалась, честно. Мне даже казалось, что я впрямь смогла полюбить Роберта, но теперь… теперь мне есть с чем сравнивать. И моя вымученная, годами выстраданная симпатия к Роберту Лайтнингу даже близко не стоит с тем, что я испытываю к мужчине, которого знаю всего пару месяцев.

Любовь и страсть, но также восхищение и уважение, а ещё… предопределённость, вот как это называется. Мой опыт в сердечных делах так же ничтожен, как интеллект долбанутой Бекки; да что там опыт — я даже любовные романы не выношу на дух! Но в душе с некоторых пор поселилось неизбежное осознание: я принадлежу Рэйнхарту Блэквуду, а он принадлежит мне. И с ним мне хочется быть не по какой-то причине, а вопреки всему. Вопреки всем трудностям, вопреки чьему-то неодобрению, даже вопреки себе самой и собственным страхам перед… ну да, перед грядущим замужеством.

Я украдкой взглянула на свою правую руку, где теперь сверкало кольцо — тоненький ободок лунного золота, украшенный восьмиконечной звездой Найтстаров, а на ней — сумеречный алмаз в обрамлении мелкой россыпи чёрных бриллиантов. Причудливое и броское, но при этом очень изящное украшение. Для кого-то — дорогая и вычурная побрякушка, для меня — лишнее доказательство тому, что мой будущий супруг потрудился изучить меня и мои вкусы. Он не нацепил мне на палец громадный фамильный булыжник, чтобы все издалека видели, чья это невеста, но позаботился о том, чтобы его подарок пришёлся мне по нраву.

И Рэй не прогадал: это кольцо я полюбила сразу же. И буду с гордостью носить его до конца своих дней.

Очень хотелось сделать ему ответный подарок, но вот ведь загвоздка: что вообще можно подарить человеку, который буквально может позволить себе что угодно? Впрочем, в голову почти сразу пришла поистине замечательная идея…

Но ладно, об этом можно подумать и потом, по возвращении в академию. А сейчас стоит уделить внимание тому, что происходит вокруг. Где-то здесь, на просторах Бестиариума — я точно знаю! — притаился мой фамильяр, и я хочу, нет, просто обязана его найти!

Бестиариум, который также по-простому величают магическим зверинцем, раскинулся в западном предместье близ столицы. Зверинцем его, должно быть, зовут по старой памяти: когда-то, десятки и даже сотни лет назад, Бестиариум и впрямь бы сошёл за сельский зоопарк, но сейчас его площадь перевалила за тысячу акров, и теперь это скорее заповедник с причудливо обустроенными вольерами. Не знаю, как там было в прежние времена, но сейчас никому в голову не придёт запирать волшебных зверей в клетках. Во-первых, это жестоко и бесчеловечно — держать разумное существо в тесной клетушке; во-вторых, никакая клетка не удержит потенциального фамильяра, если он не желает в ней сидеть. Кроме того, любое магическое животное — создание умное, гордое и крайне мстительное, будь то внушительный ларский грифон или крошечная саламандра. Кто ж захочет себе такого врага?

В главном секторе было людно, точно на рынке в разгар торговли: сюда допускались все желающие, а таковых было немало — всякий захочет посмотреть одну из главных достопримечательностей Весепарса. Семьи с детьми, стайки подростков, приезжие гости со всех уголков Астрэ и даже путешественники из заморских земель. Смуглые скуластые асирцы с их любовью к белым одеждам и массивным золотым украшениям; бенаати, длинноволосые, с густо подведёнными глазами и кожей чайного цвета, в причудливых ярких одеяниях из мелантского шёлка. Игнийцы — те светлокожие, как мы, и их наряды куда более привычны глазу, но тоже далеки от астрийской моды. Нетрудно заметить разницу, если знаешь, куда смотреть…

Ну да ладно. Поглазеть на животных куда как интереснее! В главном секторе держат в основном всякую мелкую живность, прикупить которую может любой желающий, но всё же это далеко не котята и хомячки. Тут тебе и крошечные саламандры, похожие на тлеющие головёшки, и величественные сардские совы, чьё оперение на солнце сияет, точно бронза, и вразнобой гомонящие попугаи-говоруны с острова Седрас — крупные птицы с роскошным ярким оперением. У моей бывшей подруги Элизы, помнится, был такой попугайчик. Изъяснялся очень складно, на уровне ребёнка лет шести, но заткнуть его было подвигом почище зачёта по начерталке.